Там, где улицы были узкими, бойцы соскальзывали с Ми-8 вниз по тросам, а в других местах тяжелые машины на какое-то время просто касались земли, после чего, облегченные, стремительно взмывали обратно в небо. Огромные Ми-26 сразу после огненного шквала, устроенного ударными машинами, на минутку присели на Казарменной и Сенатской площадях, и от их туш во все стороны побежали мелкие фигурки людей. Рота сюда, по взводу туда, туда и туда. И вот в этот момент уже собравшиеся было идти на службу члены финского правительства и депутаты Сейма поняли, что это не обычный налет, а что-то страшное, чему даже нельзя подобрать слов. Сообразив это, они тут же кинулись переходить на нелегальное положение – с тем, чтобы в самый короткий срок покинуть город и пересидеть беду в сельской местности. А вот это была уже настоящая катастрофа, потому что, как это произошло с Польшей в тридцать девятом году, разваливаться стала вся система государственного управления. Еще где-то сопротивлялись отдельные воинские подразделения, и полицейские героически отстреливались из табельных револьверов от до зубов вооруженных панцирных штурмовиков НКВД, еще кто-то отчаянно и безнадежно взывал в эфире о помощи – а финское государство было уже необратимо мертво, как покойник, перерезанный поездом напополам.

Большевистский десант поднялся из замерзшего моря подобно древнему библейскому чудовищу Левиафану – и теперь мы должны бежать от его сокрушающей ярости, будто крысы, застигнутые внезапным потопом. Мы знаем – в наших бедах виновны только русские из будущего, внезапно и победоносно пришедшие на выручку большевикам, когда те уже были готовы пасть под натиском тевтонской ярости. О, как это было по-русски: раздается крик «наших бьют!» – и тут же собирается толпа, вооруженная всяким дрекольем и готовая драться насмерть. В этот раз на этот крик набежала не толпа, а армия, и в руках у солдат было отнюдь не дреколье, а такое оружие, по сравнению с которым лучшие германские образцы кажутся доисторическим хламом. Иллюзия, что эта ярость нас не коснется, бытовала у нас все время, пока войска русских из будущего громили германскую группу армий «Центр». Они метались вокруг Смоленска в ритме «Фигаро здесь, Фигаро там», стремясь быть сильными везде и спасти большевиков от справедливого возмездия, а мы думали, что вся их ярость нацелена только на германцев. Но как только это закончилось и русский дракон начал оглядываться в поисках новой добычи, в сердце мое закралось тоскливое ожидание беды…

Потом через Стокгольм к нам, можно сказать, неожиданно, поступило предложение Сталина и лидера русских из будущего Путина свести все войну к нулевому варианту.