Они не высказывают ненависти и за исключением некоторых политиков, которых сами русские считают отморозками, не сотрясаются в многочасовых патетических речах. Они воспринимают все невероятно спокойно, да только, понятное дело, любви к Америке действия тамошнего американского правительства отнюдь не добавляют. Русские всего лишь хотят, чтобы тамошняя Америка не вмешивалась в их дела, не решала бы за них, во что им верить, а во что нет, кому там быть президентом, кого выбрать в их Конгресс, именуемый Думой, и в Сенат, а также не пыталась бы всучить им те противоестественные ценности, которыми уже буквально провоняла сама Америка.

Еще русские хотят, чтобы прекратили грозить им войной, и ради этого готовы на многое. Но не в виде капитуляции, как надеются некоторые, а в виде долгой и упорной борьбы, в которой они не намерены сдаваться.

Понятно и желание дяди Джо не допустить здесь повторения той истории. Так что нельзя исключать, что японцы получили информацию о ходе начала войны с его ведома и при полном его поощрении. Тогда даже я не знаю, что мы можем предложить ему за то, чтобы он изменил свое мнение.

Понятно, конечно, что ход нашей войны уже довольно сильно отличается от того, что было изложено в их учебниках истории, которые быстро утрачивают свою актуальность. Но Гарри говорит, что нам нужен, действительно необходим, второй фронт русских армий, сражающийся с японцами в Манчжурии, так как в противном случае мы увязнем в этой войне на долгие годы. Однако большевистский вождь взамен на обещание помочь в недалеком будущем требует, чтобы Америка произвела такие политические преобразования, которые закрепили бы Новый Курс Фрэнки и сделали ли бы невозможным возвращение нашей страны к прежней политике. Требование вроде бы простое и понятное – но хватит ли у Фрэнки политического такта и влияния, чтобы добиться положительного результата? Лучше бы он его добился, потому что в противном случае нашей Америке грозят тяжелые испытания и повторение той истории…

Первое, что, должно быть, видят пилоты большевистских бомбардировщиков, подлетая к станции – это густой черный дым, сплошной пеленой поднимающийся над горящими угольными складами, скопившимися на станции эшелонами, аэродромным бензохранилищем и постройками обывателей.

Трое суток не удается потушить пожары, хотя, казалось бы, все уже выгорело дотла, ведь налеты большевистской авиации и обстрелы неизвестным оружием следуют без перерыва. Волны краснозвездных самолетов в плотных формациях заходят в атаку на станцию и на аэродром с восточного направления, ориентируясь на ниточку железной дороги и шоссе – и сбрасывают бомбы, целясь по пламени пожаров, загоревшихся после предыдущих налетов.