Хотя говорить об особой стойкости советских войск не приходится (немецкие командиры, описывая бои начала сентября, в один голос говорят о «симптомах разложения» Красной Армии), окруженные армии трех советских фронтов привлекли к себе более 60% немецких сил. Две недели – не бог весть какое время, но в течение этих дней немцы не могли вести под Москвой наступление с решительными силами, поскольку их наспех выстроенная система коммуникаций обеспечивала продвижение войск только на исходную глубину операции – на 150-200 км. Для того, чтобы двигаться дальше, необходимо было протянуть линии снабжения через Брянск и Вязьму.

А для этого требовалось не только очистить города, но и привести их в относительный порядок.

Далее Москва действительно была крупнейшим узлом коммуникаций, центром всего Восточного фронта. Это означало, что в любой момент времени через этот город перебрасывались какие-то воинские части. В той критической обстановке, которая сложилась в начале октября 1941 года, все они были направлены на фронт.

Наконец, испортилась погода. Это приковало к земле немецкую авиацию, действующую с фунтовых аэродромов, в то время как советские самолеты продолжали взлетать с бетонных дорожек, которых в Москве и под Москвой было очень много.

Обстановка в воздухе для защитников Москвы сразу улучшилась, тем более, что продолжающие действовать эскадрильи Люфтваффе были почти целиком привлечены к добиванию окруженных под Вязьмой и Ржевом группировок.

Жалобы на распутицу стали общим местом в мемуарах немецких военачальников, посвященных битве под Москвой. Гитлеровские генералы с редким единодушием подчеркивают, что именно дожди и слякоть остановили их победное продвижение, и даже не замечают, что, по сути, расписываются в профессиональной безграмотности.

А как иначе можно назвать недоучет погодных факторов при планировании и проведении операции? Или руководство вермахта только в середине октября выяснило, что осенью в средней полосе России идут дожди, а зимой выпадает снег и наступают холода?

Во всяком случае, с наступлением дождливой осени немецкие подвижные войска оказались привязаны к немногим дорогам с твердым покрытием. Даже в июне Г. Гот жаловался, что русские фунтовые факты непригодны для колесных машин французского производства.

Можно ли удивляться тому, что в разгар осени они стали непреодолимым препятствием и для немецких танков с их узкими гусеницами? А когда ударил мороз, и разбитые дороги покрылись льдом, выяснилось, что сила сцепления траков с поверхностью недостаточна даже для преодоления легкого подъема.

Г. Жуков при всех своих недостатках как человека и военачальника отличался твердым характером и умением делать практические выводы из общетеоретических предпосылок.