Даладье заключили договор о разделе Чехословакии более грязный, нежели пакт Молотова-Риббентропа, да к тому же политически и прагматически бесполезный?

25 августа, через день после заключения российско-германского договора, правительство Н. Чемберлена предоставило Польше гарантии территориальной целостности и заключило договор о военном союзе в случае агрессии. «Поезд» давно ушел, и этот запоздавший жест был обыкновенной истерикой слабого человека и негодного политика Невилля Чемберлена, который наконец-то понял, что его обманули. В своем роде эти обязательства уникальны – никогда еще ответственный министр Его Величества не произносил подобного:

В тот же день умный и проницательный Д. Ллойд-Джордж обратил внимание Н. Чемберлена на это обстоятельство и заметил: «Я считаю ваше сегодняшнее заявление безответственной азартной игрой, которая может кончиться очень плохо».

Сюжет третий: блицкриг в Европе

Германия могла выставить на поле боя 98 дивизий, из которых 36 были практически не обучены и недоукомплектованы. Эти, последние (почти без танков и авиации) составляли Западный фронт, который должен был оборонять рубежи Германии (и, в частности, Рур) от предполагаемого наступления союзников, силы которых оценивались в 80-90 полнокровных дивизий. Все, что могло сражаться, вермахт направил в Польшу, обеспечивая на востоке превосходство в силах значительное, но не решающее: 62 дивизии против 39, 1,6 миллиона человек против 1 миллиона, 6 000 артиллерийских орудий против 4 300. По моторизованным войскам и авиации преимущество вермахта было более значительным: соответственно 2 800 на 870 танков, 2 000 на 407 самолетов. На Востоке оказались практически все германские танки и самолеты.

Понятно, что Германия должна была броситься в безоглядное наступление на Востоке и добиться там решающих успехов раньше, нежели союзники преодолеют сомнительной ценности укрепления вдоль границы («линия Зигфрида») и выйдут к Рейну. Задача польской армии сводилась к тому, чтобы сохранить боеспособность в течение двух недель.

К этой прозрачной военной картине добавлялись несколько не вполне очевидных факторов. В 1914 году обе стороны могли рассчитывать на безусловный нейтралитет Бельгии и Голландии. В 1939 году Бельгия, формально остающаяся нейтральной, была связана с Францией и Великобританией сетью соглашений и, по расчетам ОКХ, вполне могла пропустить союзные войска через свою территорию. Это создавало дополнительную интригу на Западном фронте: при таком «раскладе» моторизованные части союзников могли охватить правый фланг германской армии и опередить ее с выходом к нижнему течению Рейна. С другой стороны, неопределенной оставалась позиция Советского Союза, интерес которого к Польше был очевиден.