Я знаю этот хутор и знаю, кто живёт в этом доме. Пара старичков, которые ничего не могли противопоставить моему брату и его матери. Если они пострадали… Впрочем, прегрешений у моего так называемого брата хватает.

− Ульфрик, − громко кричу. — Я знаю, что ты здесь. Выходи и мы поговорим. Или продолжишь прятаться, как последний трус?

Проходит минута, или две, ожидание затягивается. Возможно, он и не выйдет. Но должен понимать, что в этот раз ему не скрыться и не отсидеться.

Но вот дверь открывается, на пороге появляется мужская фигура.

Ульфрик больше не выглядит таким холёным и самодовольным, каким я привык его видеть. Лицо, в котором я до сих пор почему-то слепо не замечал очевидной схожести с Торнгарами, выглядит бледным и осунувшимся, а в глазах затаилось загнанное выражение опасного раненого зверя.

За спиной у него маячит Рагна, которой явно не нравится, что её сынок вышел мне навстречу.

− Вот, я вышел, − нагло усмехается третий и непризнанный сын моего отца. — Что дальше? Натравишь на меня свору своих головорезов?

− А это нужно? — вздёргиваю бровь. — Я вполне могу выяснить отношения с братом и без постороннего вмешательства. Они здесь для того, чтобы ты не думал снова удрать, поджав хвост.

− Братом? — криво ухмыляется Ульфрик. Краем глаза я замечаю, как бледнеет Рагна. Неужели они думали, что я не выясню этого? — Вот как ты заговорил? Раньше ты меня братом не спешил называть.

− Я узнал, что у нас с тобой общий отец, всего несколько дней назад. Когда ты сбежал, − сужаю глаза. — Если ты знал, почему сам ничего не говорил?

− А зачем? Наш общий папаша ясно дал понять, кого считает своим сыном, а кого нет, − выплёвывает Ульфрик с ненавистью. — Я должен был выпрашивать его и ваше признание, как подачку?

− И ты решил восстановить справедливость, убрав меня? Смерть Гальварда тоже ваших рук дело? А Софи вы за что решили отравить? Только из-за ненависти ко мне?

− Ах вот оно что? И до твоей куколки-принцесски добрались? — вдруг ухмыляется это подонок. — Надо же, как интересно. Ты здесь, а она там.

− Именно. Ты тоже здесь и больше ничем не сможешь ей навредить.

− А мне это и не нужно, − ухмылка Ульфрика становится ещё наглей и противней. — Я и так получу, всё, что мне причитается.

− Всё, что ты получишь, это суд и справедливый приговор за всё, что сотворил. Также, как и твоя мать, − замечаю мрачно, чувствуя, какое-то жуткое несоответствие моих ожиданий и реальности, вызывающее непреходящую тревогу. — Ты арестован, Ульфрик. Если надумаешь сопротивляться, предупреждаю сразу — щадить не буду. Рагна, тебя это тоже касается, − смотрю на его мать.

− Сопротивляться мне тоже незачем. Скоро ты сам меня отпустишь.

− Надейся, − роняю саркастично и киваю Гриму.