За стеной читала лекцию мой научный руководитель, профессор Калугина. Зычный голос Елены Петровны отдавался от стен маленького помещения кабинета за кафедрой гулким эхо, подавляя всё живое вокруг.

И я вздрогнула от неожиданности, когда по столу постучала ногтями узловатых пальцев заведующая кафедрой профессор Тертицкая:

— Зря вы, милочка, взяли работу на дом.

Именно её одобрения и подписи я и ждала.

Злобная, сухая, маленькая, похожая на Бабу Ягу со своей клюкой-тростью, уже лет шестьдесят Анна Михайловна читала лекции по патологии и наводила ужас на студентов, аспирантов, доцентов и коллег желчным характером, требовательностью и прямотой. В свои восемьдесят с лишним отличаясь цепким умом, отличной памятью, жёсткостью суждений, а ещё, как она сама о себе говорила, редкостной бесчеловечностью.

«Работой на дом» она назвала Ксению. И в этом уравнении: «дом» — наша альма матер, то есть университет, а «работа» — моя клиническая работа в Центре. Я притащила клиентку клиники в университет. И профессор Тертицкая, которой я всё изложила с утра, должна была решить берёт она её в свою программу «Врождённых и наследственных заболеваний плода» или нет.

Должна была решить на основе внесённых мной в базу данных и рассказа.

Но я пригласила Ксению сюда, чтобы, тихо сидя в своём углу, старая сова могла лично к ней присмотреться и вынести вердикт. Ну и по объективным причинам тоже. Я откровенно разрывалась между работой и университетом, и уже получила выговор от Калугиной за опоздание, а потом и за отмену лекции, когда Матрёшка заболела. Не провести очередную я не могла, а Ксения не могла прийти в другое время. Вот и выкручивались обе.

   — Простите, Анна Михайловна, за самонадеянность, — развернулась я. — Мне кажется, случай интересный.

— Для определения отцовства? — проигнорировала она моё предположение, глядя в монитор. И если бы я не знала какая древность с клюкой стоит у меня за спиной, по голосу подумала бы что ей не больше, чем мне. Молодой сильный голос. — И вы считаете, это может пролезть?

— Вполне, — кивнула я. — У отца редкое генетическое заболевание. Моя клиентка узнала о нём уже после того как забеременела. Разве не помешает убедиться, что отец именно тот, кто заявлен?

Яга хмыкнула, словно видела меня насквозь.

— Анна Михайловна, — сложила я молитвенным жестом руки на груди, — не губите! Она домработница одного известного господина, от него и забеременела. Пришла, попросила помощи.

Развернулась и, припадая на больную ногу, нарочито громко застучала своей тростью к выходу.

— Анна Михайловна! Дело не в жалости. Это личное! — почти крикнула я ей вслед умоляюще, и уже паникуя.

— Ну а я тут причём? — остановилась Тертицкая. Развернулась, словно именно этого и ждала. — Это, милочка, ещё хуже.