Когда, накормив своими фирменными макаронами с сыром, вечером провожала у двери.

— Только не тяни с этим, что бы ты там себе ни надумал. Жизнь так коротка и непредсказуема, я теперь это точно знаю, — поцеловала она меня в щёку.

А я и не собирался тянуть.

Злющая и всем недовольная Юлька решила идти пешком — до гостиницы было недалеко, пару километров, через мост. И она упрямо вышагивала впереди меня в своих белых кроссовках в одиночестве.

Я догнал её где-то как раз на середине моста.

Ветер свистел в ушах. Вода внизу мерно поблёскивала ртутью и жёлтыми глазами фонарей. На сверкающий огнями город опускались облачные густо-сиреневые сумерки.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— О чём? — хмыкнула Юлька.

— Ну, например, о разговоре с отцом. Ты же явно прилетела о чём-то с ним поговорить. И судя по тому, как весь день бесишься и ночевать собралась у меня, что-то пошло не так.

 — Я бешусь, потому что мне пришлось весь день провести с этой безмозглой клушей, её нудным мужем и их вертлявым сопляком. И отец тут совсем ни при чём.

— Ты не забыла? Эта безмозглая клуша — моя сестра, — заставил я её остановиться. — Сопляк — племянник. И кучка дебилов, о которых ты всегда высказываешься столь резко — моя семья. Но, в принципе, раз они тебе столь неприятны, я с радостью избавлю тебя от их общества. Навсегда.

— В каком смысле? — вздёрнула она подбородок.

— В самом прямом. Мы расстаёмся, Юль. И в этот раз уже наверняка.

— Что?! — её лицо исказила безобразная гримаса, где и недоумение, и непонимание, и возмущение сошлись воедино. — Аллё, стоять! Я вообще-то беременна.

— А я вообще-то стою, — засунул я руки в карманы, небрежно откинув полы пальто, и опёрся на холодное ограждение.

Молниеносно сообразив, что выбрала неправильный тон, она тут же перестроилась. А, может, до неё дошёл смысл моих слов, но она вдруг переполошилась.

— Нет, нет, нет, коть. Нет, ты не можешь. Мы же… Ты же…

— Собирались пожениться? Обещал твоему отцу? — заканчивал я за неё оборванные на полуслове фразы. — Я передумал. У тебя стало от меня слишком много секретов, — усмехнулся я.

— Коть! Нет! Нет, нет, нет, — вцепилась она в рукав пальто, преданно заглядывая в глаза. — Ну, хочешь я тебе всё-всё-всё расскажу. Что ты хочешь знать?

— Уже ничего, — покачал я головой, видя в её глазах то, чего ну никак не ожидал увидеть. Страх. Растерянность. Испуг. Неподдельный. Нешуточный. Неприкрытый.

— А ребёнок? Как же ребёнок? — цеплялась она за свою беременность как за соломинку.

— Ничто не помешает мне быть его отцом. Но я не буду твоим мужем.

— Но почему? — словно уговаривала она меня передумать. — Что я такого сделала? И дело, конечно, не в моих секретах, я и раньше рассказывала тебе не всё. Тогда в чём?

— Юль, — обнял я её. — Ты сама знаешь.

— Нет, — всхлипнула она.