ему явно хотелось выговориться, – кто-то, кого я сейчас никак не называю, уже год целенаправленно работает против нас.

Причем я не вполне понимаю, кого имею в виду под термином «мы». Сначала я был уверен, что копают под «Трио». Потом усомнился, что только под нас. Теперь не могу сказать вообще ничего определенного. Какое-то поветрие: все подставляют всех. Причем – помимо собственного желания. Прошлым летом гейковцы выдали нам очень тщательную дезинформацию, мы ввязались в долгий кнотеншпиль, потеряли группу, потеряли лицо… как оказалось, на пустом месте. Это в тот момент, когда мы стали наконец понемногу оправляться после девяносто третьего.

И я, конечно, решил, что так гейковцы берегут свою монополию… Впрочем, об этом нельзя рассказать – и нельзя рассказывать. Но нас – и их, и военную каэр, и каэр флота – вдруг завалили дезой. Прекрасной дезой! Все подозревают всех. Никто не знает целей. И только в последние месяцы мы начали понимать, что это идет ресурсная операция. Но уже ничего не сделать. Оперативные службы до сих пор заняты проверкой сотрудников на вшивость… маховик так просто не останавливается. И тут вдобавок – эти взрывы… Только благодаря тому, что все абсолютно уверены:

Марат и есть настоящий наследник, – мне удалось остаться здесь самому и оставить еще пятерых. Все. Понимаешь?

– А где остальные? – спросил я.

– Скоро будут здесь. Для них теперь ты – настоящий наследник. Понял?

– Ф-фу… – выдохнул я. – А – зачем?

– А затем, – сказал отец, – что откуда-то прет мощная утечка. И я уже веду себя, как последний параноик. Хотя бы потому, что знаю, каких клопов можно напустить под кровать и каких тараканов под черепушку. Любой может стать предателем – независимо от убеждений.

Любого можно заставить делать все. Два часа болтовни ни о чем – и человек перед тобой как голый. Не нужны уже ни пытки, ни наркотики: сажаешь парня перед экраном, сканер ему на глаз, сенсоры на пальцы, – и на экране возникает то, что он больше всего хочет скрыть. Иногда для этого требуется время. Иногда маленькая хитрость. Но так или иначе – тайны перестают существовать. Ни грим, ни пластические операции уже не спасают от опознания.

Уличные видеокамеры в дежурном режиме повсюду, даешь раухеру задачу – он в миллионных толпах выделяет того, кто тебе нужен.

И это самое простое… Казалось бы – не скрыться, да? И вот мы уже год пытаемся найти, того, кто играет, кто очень крупно играет против нас. Против нас всех. И ни хрена не находим… прошу прощения у барышни.

Зойка кивнула величественно, сделала ручкой: продолжайте…

– Ощущение, что противник читает твои мысли… настолько точно он их вычисляет.

И что смешно – я даже примерно представляю себе способ, которым он это делает. Я только не знаю, как с этим бороться.