Там с радостью все возьмут, он для детей из малообеспеченных семей. Дом разбираю.

– Решили продать особняк? – полюбопытствовала я.

– Да нет, – возразила Виноградова, – там хочет Анжелика поселиться, мамаша Фила.

И тут у меня зазвонил телефон.

– Наталья Марковна, – вздохнула я, наверное, клиент пришел, сейчас наши посиделки закончатся. – Алло!

– Степа, – зарыдали из трубки, – они… она… все… мальчики… нет… помоги… найди ее… она убежала…

– Что случилось? Вы где?

Раздался отчаянный плач, потом шорох и голос Леона:

– Степанида, Наталье Марковне кто-то позвонил. Не знаю, что ей сказали. У нее ноги подкосились в прямом смысле слова. Я ее едва успел подхватить.

Я, забыв про Милу, кинулась к двери, за минуту донеслась до салона, вбежала внутрь, увидела, что Монтини лежит на диване, и живо скомандовала:

– Звоните в «Скорую».

Потом взяла мобильный Натальи, который лежал на столике, открыла входящие звонки, увидела номер и надпись «Петя Колесников» и нажала на нее.

– Ната, Ната, ты где? – закричал сосед. – Полиция уже приехала.

У меня екнуло сердце.

– Вы кто? – спросил Петр.

– Степанида Козлова, – представилась я.

– Где Наташа? Почему вы взяли ее телефон? – заголосил Колесников. – Что с ней, она жива? Компот пила?

– Наталье Марковне стало плохо после разговора с вами, – пояснила я, – она лежит в салоне. Мы вызвали «Скорую». Компота здесь никакого нет.

– Слава богу, – закричал Петр.

– Что случилось? Объясните! – потребовала я.

Колесников заговорил, с каждым его словом мне делалось все хуже и хуже. А Петр впал в истерику.

– Здесь должен быть кто-нибудь, но не я! Не хочу стать главным свидетелем при разговоре с полицией.

– Сейчас приеду, – пообещала я, набрала телефон мужа и едва произнесла: «Алло», как Роман воскликнул:

– Степа, что случилось?

– Все не очень здорово, – пробормотала я, – похоже, Витя, Эдуард и Зина отравились каким-то компотом. Аня исчезла. Наталье Марковне дурно, она сейчас в своем салоне на диване лежит, я рядом.

– Еду, – коротко произнес Роман, – дай сюда Леона.

– Зачем тебе мой неуклюжий практикант? – удивилась я, но протянула трубку художнику. – С вами хочет поговорить Звягин.

– Слушаю, – сухо сказал Леон.

Меня удивил и его тон, и выражение лица.

– Да, понял, держу под контролем, – отрапортовал Леон, потом вернул мне сотовый.

– Вы не родственник подруги Белки, – осенило меня, – не художник, никогда не собирались быть стилистом.

– Я владею крупным охранным агентством. Роман попросил, чтобы я вас лично пас. Простите за спектакль. Все объясню. Но правда, я учился когда-то на художника, рисую прилично, потом ушел в полицию. Ваш муж примчится минут через сорок. Думаю, вам лучше остаться в салоне. А я отправлюсь в дом Монтини.