– То, что ваши сыновья вместе с девочками из гимназии устроили пожар, вам известно? – уточнил Небов.

– Сейчас да, – вздохнула Наталья Марковна, – но правда открылась не так давно. Полина Носова из-за угрызений совести решила покончить с собой, изложила всю историю в тетрадке, выпила снотворное. Серафима зашла в комнату девушки, вызвала «Скорую», нашла записи. Прочитала их, спрятала. Мне ни словом не обмолвилась о том, что там написано. Носову тогда увезли в больницу, дальнейшая судьба ее мне неизвестна.

– Мать Полины согласилась отключить дочь от системы жизнеобеспечения через два года после попытки суицида, – сообщил Никита Сергеевич, – у дочери умер мозг.

– Ужасно, – прошептала Монтини.

– Где сейчас Анна? – спросил Небов.

– Понятия не имею, – поморщилась Наталья, – она исчезла, сбежала, пропала.

Никита Сергеевич опять взял свой мобильный, вскоре дверь в комнату открылась, повеяло легким ароматом, и я поняла, кто сейчас появится.

– Боже! – ахнула Наталья, поднимаясь. – Боже!

– Да, это я, – кивнула Аня.

Монтини рухнула в кресло.

– Нет слов, вы специально привели сюда убийцу моих сыновей?

– Эдуард и Виктор вам неродные, – заметил Роман.

– Когда воспитываешь мальчиков с пеленок, не имеет значения, кто их на свет произвел, – отрезала Наталья.

Никита посмотрел на Анну.

– Анна, у вас был мотив для убийства членов семьи Натальи?

– Да, – коротко ответила жена Эдуарда.

– Вы хотели убить Эдуарда, Виктора, Нину и Зинаиду? – продолжал Никита Сергеевич. – Напоминаю вам, что наша беседа проходит не в официальной обстановке, без протокола. Я вам права не зачитывал. У нас просто разговор.

– Да, – воскликнула девушка, – я очень хотела их всех уничтожить. Но я никого не убивала. Я просто думала об этом. Честно признаюсь. Был день, когда я шла и представляла, как братьев и Зинаиду душу! Своими руками. А вот Наталья Марковна должна была остаться в живых.

– Кошмар, – прошептала Монтини, – деточка, я тебя любила, приняла, как родную, после смерти Володи и Леси. Ты жила в моем доме, обнимала, целовала меня… И задумала всех отравить?

– Нет, сказала же – задушить! – сказала Анна. – Кстати, Нина умерла сама. Я тогда не знала правды о поджоге цыганской деревни. Думала, что виноват Иван Каретин. Его же арестовали. Ведь так?

– Да, – согласился Никита Сергеевич, – я запросил из архива то дело, внимательно его просмотрел. Основной уликой стали канистры из-под бензина, их нашли в Комарихе. Следователь решил, что Иван, совершив преступное деяние, бросил тару. А еще он потерял брезентовые рукавицы. Они у всех одинаковые, но Каретин свои пометил.