Ледяная пустошь, статуи воинов и монстров, гигантский глаз — все начало распадаться на частицы, обращаясь в Ничто…

И даже тело Айсштиль начало распадаться на мельчайшие снежинки и кристаллы льда.

— Эстро… что происхо… — прошептала она, прежде чем исчезнуть. В воздухе осталась лишь мерцающая тень от ее больших ледяных глаз.

— Всё хорошо, — я попытался обнять ее и успокоить, но мои руки зачерпнули лишь пустоту.

Тень Айсштиль окончательно развеялась. А я развернулся и выскочил наружу, следом за остальными. Яркий сверкающий Разлом за моей спиной захлопнулся.

Стоило мне вернуться в реальный мир, как меня тут же скрутило. Боль, словно раскаленный кнут, с неимоверной силой полосовала каждую клеточку моего тела, рвала на части, сводила с ума.

Вырванная страница Книги Судьбы опустошила мои духовные потоки, заставляя их метаться в безумной агонии, пытаясь восстановить утраченную связь. Это ощущалось как тысячи обжигающих разрядов, пронзающих меня насквозь, разрывающих на части. Мир вокруг расплывался в тумане искаженных, пульсирующих красок, звуки доносились будто сквозь толщу воды.

Сквозь этот кошмарный гул я различал взволнованные, обеспокоенные голоса:

— Костя?! Костя, ты меня слышишь?! Очнись, ну же! — это была Настя, ее срывающийся и полный тревоги голос с трудом пробивался сквозь звон в ушах.

Я видел лишь тени вокруг. Кажется, девушка метнулась ко мне, яростно хватая за плечи, заглядывая в глаза.

— Да что с ним такое?! Почему он так мучается? Быстрее, помогите ему, твари тупые! Если он сейчас умрет, я тут всех поубиваю! — она буквально рычала, срываясь на крик и сверкая безумными глазами.

Я впервые видел Настю, обычно крайне спокойную и флегматичную, в таком… безумном состоянии.

— Держите его крепче, сейчас сделаю укол! — раздался чей-то незнакомый голос.

Я попытался что-то сказать, предупредить их, но из моих губ вырвался лишь хриплый, сдавленный стон. Боль разрывала меня на части, лишая сознания и воли. Укол в руку обжег, вызывая новую волну агонии, и темнота тут же поглотила меня, забирая прочь от этих мучений. Но перед тем как окончательно отключиться, я уловил отчаянный, срывающийся крик Насти и пульсирующее биение собственного сердца в ушах.

Кабинет князя Дмитрия Кривотолкова поражал своей аристократической роскошью. Массивные дубовые панели стен и высокие окна в пол создавали ощущение уединенности и величия. Тяжелые шторы из темно-красного бархата закрывали окна, погружая помещение в полумрак. В дальнем углу кабинета находился камин с высеченным над ним гербом рода Кривотолковых. Языки пламени мерцали в его мраморной раме, отбрасывая зыбкие отблески на стены.

Весь интерьер дышал мощью и авторитетом.