Пустые слова, но как же мне стало легко… не умрет, конечно, не умрет… и глядишь, сплетет еще Божиня нашие судьбы, совьет из них одну ниточку, да крепкую, которая и после смерти не разорвется.

— Смотри, ты обещал…

…нонешний сон был черен.

И в черноте этой шелестели осины, будто звали, да не способны были дозваться. Обещали… а что — не разобрать. Да и не хочу. Я чуяла, как утекает время, и вправду песок, и песчинки-мгновенья гладят пальцы. Горько от того, и еще горше, что не в силах моих ничего переменить.

…щит надобно развернуть раньше…

…да двойным сделать, чтоб не сразу треснул… и тогда, глядишь, будет минута-другая… а там, коль повезет, то и подмога подоспеет.

Надобно верить, что подоспеет, без веры не сдюжим… а мы должны… ибо как иначе-то… иначе нельзя… люди погибнут.

Я открыла глаза, когда завыли волки. Глухо так, будто отходную выводя.

— Ну вот, — Ильюшка смачно потянулся. — Да здравствует новый день…

Солнце и вправду показалось над болотом.

Только мне от того радостно не было.

где будущее становится настоящим, а потом и прошлым

Сколько веревке ни виться, а до петли рано иль поздно доберешься.

Сие не моя мудрость, не бабкина, но людей лихих, которых иным, приличным, слухать не след. Да только, подслушанное ли невзначай, оброненное кем-то, привязалось изреченьице, и так, что не скинешь.

Вот и вилась дорога.

Ложилась по полотнам болота.

И петлею в ней, неминуемою, гляделся далекий пока лес.

Шли мы… а от как на смерть и шли. Коней заводных отпустили, поелику некогда буде с ними возиться. То Илья сказал, и перечить ему не стали.

И говорить умеет так, что слухают.

Быть бы ему воеводою аль главным над царевыми стрельцами, но не попустят, упомнят батюшкины грехи.

И ведает о том Илья. Лицо сухое сделалося, строгое. Не лицо даже — маска.

Лойко вот, напротив, песенку развеселую насвистывает, да только Станьку к бабке пересадил.

И в самый конец их и меня поставили.

Нечего бабам под ногами крутиться. Я сидела в седле ровно, как умела, а за нонешнюю ночку умения прибавилося. И плела… щит свой плела, да нити силы тянула потолще, чтоб крепче стал. И тянулися они медленно, и все мнилося — не поспею. Даже когда поспела, когда свернула заклятье клубочком, как то Арей показал, и за другое взялася — щитов мало не будет, а больше ничего-то я не умею, — все одно боялась…

…и выжить, когда оне мертвыми будут.

…и ошибиться, потому как верно Илья сказал, что легче упредить удар, о котором ведаешь.

И чудился мне смех Старое Ольхи. Не прискучили ей, клятой, игры людские…

…Застрекотала сорока. Так близехонько-близехонько, что конь мой ажно шарахнулся, да был остановлен.

— Не шали, — велела я, хоть и не строго вышло, как оно у Арея получалось, но все одно солидно. Конек только головою затряс.