Мы проведем доказательство содержания и примем наследство по духу решений уничтоженного завещания.

— Это означает процесс, — ответил Мейсон. — Вы считаете, что выиграете его, а я считаю, что нет.

— Впрочем, — продолжал Этвуд, — миссис Белтер и так не может наследовать. По закону убийца не может получить наследство того человека, которого он убил, независимо от завещания или каких-либо других оснований.

Мейсон молчал. Адвокат обменялся взглядами со своим клиентом.

— Вы ведь не будете опровергать это?

— Почему же? Буду. Но я не намерен дискутировать здесь с вами, свои аргументы я сохраню для суда.

Что вы себе воображаете? Что я только сегодня родился? Я хорошо знаю, к чему вы стремитесь — чтобы Ева Белтер была осуждена за предумышленное убийство, и вы хотите, чтобы я вам дал доказательство мотива убийства. Если вам удастся получить приговор за убийство предумышленное, тогда миссис Белтер не сможет наследовать. Таков закон — убийца не наследует. Если же она будет осуждена за неумышленное убийство, тогда она может наследовать. Вам нужно наследство, и вы хотите меня подкупить. Это вам не удастся.

— Господин адвокат, если вы будете держаться такой линии в рассуждениях, то вы сами можете оказаться перед судом присяжных.

— Да? Как это называется на обычном языке? Угроза?

— Вы не можете преградить нам дорогу к наследству, — сказал Этвуд. — А как только мы примем его, то будем вынуждены принять несколько важных решений. Некоторые из них могут быть существенны для вашей практики.

Мейсон поднялся с места:

— Мне не нравится это увиливание. Я выкладываю карты и говорю то, что хочу сказать.

— Вот именно, что вы хотите нам сказать? — спросил Этвуд все еще вежливым тоном.

— Ничего, — заявил Мейсон. — Я не согласен.

Карл Гриффин дипломатически покашлял.

— Господа, может быть, я мог бы что-нибудь добавить для облегчения дела?

— Нет, — возразил Этвуд, — разговор предоставьте мне.

Гриффин улыбнулся Мейсону:

— Вы напрасно возмущаетесь, господин адвокат. Дело идет о наследстве.

— Прошу тебя, — перебил Этвуд, испепеляя его взглядом.

— Хорошо, хорошо, — уступил Гриффин.

Мейсон сделал рукой жест в сторону двери:

— Мне кажется, что конференция закончена, господа.

Этвуд попытался еще раз:

— Если бы вы решились взять назад свои прошения, то это сэкономило бы массу времени.

В настоящем положении, вы должны это признать, у нас беспроигрышное дело. Мы хотим только сэкономить время и избежать ненужных расходов.

Мейсон посмотрел на него каменным взглядом:

— Вы можете считать, что дело у вас беспроигрышное, но я пока еще в седле и не дам себя из него выбить.

Этвуд потерял терпение:

— Вы сидите в своем седле недостаточно твердо, чтобы удержаться хотя бы двадцать четыре часа.