— Вы можете сказать мне, сколько будет составлять весь гонорар? — спросила женщина.

— Это будет зависеть от того, сколько времени займет дело. Гонорар будет высоким, но заслуженным, смею вас заверить. И будет зависеть от результатов.

Она кивнула, поколебалась минуту и сказала:

— Это, наверное, все.

— Моя секретарша выдаст вам квитанцию.

— До свидания, — на прощание улыбнулась Ева Гриффин.

Она остановилась в дверях, чтобы еще раз посмотреть на него.

Он стоял, повернувшись спиной, засунув руки в карманы, и смотрел в окно.

— Прошу сюда, миссис Гриффин, — сказала Делла Стрит и закрыла за ней дверь.

Перри Мейсон невозмутимо осматривал улицу еще пять минут.

Наконец дверь открылась, и в кабинет вошла Делла Стрит.

— Она ушла, шеф, — сообщила секретарша.

Мейсон повернулся к ней лицом.

— Что тебе в ней не нравится, Делла? — спросил он.

Делла Стрит смотрела ему прямо в глаза.

— То, что эта женщина устроит тебе веселую жизнь, — вздохнула она.

— Пока она заплатила пятьсот долларов аванса, — пожал он плечами. — И заплатит еще тысячу пятьсот, когда я закончу дело.

— Она лживая и нечестная, шеф, — со страстью сказала Делла. — Она подставит под удар любого, лишь бы спасти свою шкуру.

Перри Мейсон внимательно посмотрел на нее:

— Я не ожидаю лояльности от замужних, которые платят авансы в пятьсот долларов. Она просто клиентка.

Делла Стрит тряхнула головой:

— Я не это имела в виду. Дело в том, что в ней есть что-то коварное. С самого начала она скрывает от тебя информацию, которую, как ее адвокат, ты должен знать. Посылает тебя куда-то вслепую, а ведь могла бы и облегчить тебе задачу, если бы была с тобой откровенна.

Перри Мейсон сделал неопределенное движение плечами.

— Почему нужно, чтобы она облегчала мне задание? Ведь она платит мне за мое время, а время — это все, что я вкладываю.

— Ты уверен в том, что время — это все, что ты вкладываешь? — медленно спросила Делла Стрит.

— А почему я не должен быть в этом уверен?

— Не знаю, — ответила она. — Эта женщина опасна. Это хитрая змея, которая без каких-либо угрызений совести втравит тебя в западню и бросит, чтобы ты сам выпутывался.

Выражение лица Мейсона не изменилось, только глаза заблестели.

— Это риск, к которому я должен быть готов, — ответил он. — Я не могу рассчитывать на лояльность клиентов. Они мне платят, этого достаточно.

Она посмотрела на адвоката взглядом, в котором явно читалась нежность.

— Но ты-то, шеф, считаешь, что должен быть по отношению к ним порядочным, несмотря на те свинства, которые они устраивают и тебе и другим.

— Конечно. Это мой долг.

— Нет, — ответил он. — Долг по отношению к самому себе. Я являюсь чем-то вроде платного гладиатора. Я сражаюсь во имя своих клиентов.