— Да. Но я хотел бы также поесть.

Он подошел к телефону и заказал завтрак в номер. Делла Стрит смотрела на Еву Белтер.

— Извините, мне понадобиться столик, — сказала Делла.

Ева Белтер подняла брови, после чего сняла со столика стакан жестом дамы, которая прижимает к себе юбку, чтобы ненароком не прикоснуться к встреченному на улице нищему. Мейсон поднял бутылку имбирного пива, а также ведерко со льдом и вытер столик влажной тряпкой, в которую было завернуто ведерко. Он поставил столик на середину комнаты и придвинул к нему кресло. Делла приготовила блокнот и взяла карандаш.

Минут двадцать Мейсон быстро диктовал, затем принесли завтрак. Все трое ели с аппетитом, почти в полном молчании. Ева Белтер вела себя как госпожа, которая унизилась до принятия пищи за одним столом с прислугой.

После завтрака Мейсон велел убрать посуду и вернулся к диктовке. В половине десятого все было сделано.

— Возвращайтесь в бюро и перепечатайте бумаги как положено, — сказал Мейсон Делле. — Только смотрите, чтобы никто не видел, что вы делаете. Лучше всего закройтесь на ключ. Для прошений можете воспользоваться отпечатанными бланками.

— Хорошо. Я должна сказать вам пару слов наедине.

Ева Белтер презрительно фыркнула.

— Не обращайте внимания, Делла, — сказал Мейсон. — Миссис Белтер уже уходит!

— О нет! — запротестовала Ева Белтер.

— Да, вы уйдете, — твердо сказал адвокат. — И притом сейчас же. Вы мне были нужны для получения от вас данных по этим бумагам. Теперь вы пойдете и отнесете завещание, а после полудня явитесь в мой офис подписать прошения. Только держите язык за зубами. Репортеры захотят взять у вас интервью, они поймают вас рано или поздно. Вы воспользуетесь всеми своими прелестями и будете потрясены и сломлены перед фотографами страшным ударом, который свалился на вас. Вы не будете в состоянии дать какое-либо связное интервью, они должны поверить, что вы находитесь в безутешном горе. Как только какой-нибудь фоторепортер направит в вашу сторону аппарат, показывайте колени и начинайте лить слезы. Понимаете?

— Вы вульгарны, — сказала Ева Белтер ледяным тоном.

— Может быть, — не стал спорить Мейсон. — Зато я хорошо знаю свое дело. И бросьте свои ужимки, вы же убедились, что на меня они не действуют.

Она с достоинством надела плащ и шляпу.

— Каждый раз, когда я начинаю чувствовать к вам симпатию, — сказала она, направляясь к двери, — вам обязательно нужно что-нибудь сказать так, чтобы все испортить.

Мейсон без слов открыл ей дверь, низко поклонился на прощание и снова закрыл дверь. Со вздохом облегчения он повернулся к Делле Стрит.

— Что случилось, Делла?

Она сунула руку за вырез платья и достала конверт.

— Это принес посыльный.

Он открыл конверт.