— А что произойдет, когда ты отправишь письмо в «Кроникл»? — спросила Делла.

— Ясно что — пол взломают.

— Каким образом они этого добьются? Получат у кого-то разрешение?

— Не говори глупости. Дом с участком приобрел Форбс. Он мертв. Бесси Форбс — его жена. Если ее оправдают, она унаследует его собственность.

— А если не оправдают?

— Ее оправдают, — мрачно заверил Мейсон.

— А почему ты думаешь, что под полом спрятан труп? — осведомилась Делла Стрит.

— Давай посмотрим на это с разумной точки зрения и перестанем шарахаться от фактов, которые ничего не означают.

Ты помнишь, как Артур Картрайт впервые пришел к нам?

— Помнишь, что он сказал? Он хотел составить завещание таким образом, чтобы его собственность отошла к женщине, которая тогда проживала в качестве жены Клинтона Фоули в доме на Милпас-драйв.

— Потом Картрайт составил завещание и прислал его мне, однако оно выглядело по-другому.

— Потому что он знал, что бесполезно оставлять собственность женщине, которая уже мертва. Каким-то образом он выяснил, что ее нет в живых.

— Значит, он не убивал ее?

— Я этого не утверждаю, но думаю, что не убивал.

— Но разве не преступление подделать такое признание?

— При определенных обстоятельствах, может быть, и нет, — отозвался Перри Мейсон.

— Не вижу, какие это могут быть обстоятельства, — заявила Делла.

— Мы займемся этим, когда придет время.

— И ты думаешь, Артур Картрайт знал, что его жена мертва?

— Да. Картрайт очень любил жену. Он разыскивал ее десять месяцев, а два месяца прожил с ней по соседству, шпионя за человеком, которого ненавидел, и пытаясь выяснить, счастлива ли она.

Приняв решение убить Клинтона Форбса, Картрайт чувствовал, что его казнят за это преступление. Он хотел оставить собственность своей жене — не жене Форбса, а Поле Картрайт, — но не осмеливался составить завещание в пользу Полы Картрайт до совершения убийства, опасаясь, что это повлечет за собой расследование. Поэтому Картрайт составил или решил составить завещание таким образом, чтобы его собственность отошла к женщине, живущей под именем Эвелин Фоули.

Картрайт стремился избежать любого скандала. Он собирался убить Фоули, признаться в убийстве и пойти на казнь.

Ему хотелось, чтобы завещание выглядело так, будто его собственность отходит к вдове убитого им человека, чтобы не возникло никаких вопросов и ее подлинная личность никогда не стала известна, а позорные факты не были преданы огласке.

Делла Стрит стояла неподвижно, глядя на кончики своих туфель.

— Да, — сказала она наконец, — думаю, я поняла.

— А потом, — продолжал Перри Мейсон, — что-то произошло, и Артур Картрайт изменил свои намерения.