Во-первых, навестить деда, который наверняка по достоинству оценит его визит и на протяжении двух часов будет угощать его интересными историями, которые подкинула ему его длинная жизнь. А во-вторых, может, все-таки удастся вывести деда на откровенный разговор.

Дед встретил Никиту очень радушно. Хлопнув его по плечу, пропустил в просторный коридор.

Никита всегда мечтал жить именно в такой квартире. Просторной, удобной, современной. Чтобы ее украшала дорогая модная мебель… спальня с большой кроватью, на которую можно было бы завалить предмет своего обожания, и при этом оставаться уверенным, что не скрипнет ни единая пружина.

— Как твои дела, внучок? — спросил дед, когда Никита устроился на мягком диване.

Первое желание, которое возникло у Никиты, так это поделиться со стариком своими бедами, столь нежданно обрушившимися на него в последние дни. Но какое-то внутреннее предчувствие заставило его отказаться от подобного решения.

— У меня все в порядке, дед, — попытался улыбнуться Никита.

Взгляд Никиты упал на противоположную стену, на которой висела африканская маска из черного дерева.

Работа тонкая и очень красивая. Наверняка стоит немалых денег. Прежде подобной тяги к искусству Никита за дедом не наблюдал. Вот крепко выпить и закусить — это как раз про него. Все остальное он считал баловством, на которое не стоило тратить ни времени, ни денег. А тут бабу на стене повесил с оттопыренными губами и, судя по тому, какие взгляды дед бросал на маску, этим приобретением он был весьма доволен. И, похоже, денег совершенно не жаль, а ведь такая штуковина стоит очень даже недешево.

Создавалось впечатление, что под конец жизни старичок решил ни в чем себя не ограничивать.

На тумбочке стояла початая бутылка с изысканным коньяком «Камю». Глубокий янтарный цвет с золотым оттенком притягивал. На такой напиток хотелось смотреть, как на красивую женщину. Помнится, раньше старик предпочитал исключительно «Столичную», а сейчас, с приобретением новой квартиры у него заметно изменились и вкусы. Так сказать, под стиль.

Никита невольно сглотнул слюну, словно почувствовал на языке душистое коньячное послевкусие. Заметив взгляд Никиты, старик невольно улыбнулся.

— Да так, по мелочам…

Никита недружелюбно посмотрел на деда. А вот так разговаривать они не договаривались.

— А где мне еще работать? Я ведь больше ничего и не умею. А в камнях вроде разбираюсь.

— Не о том ты, внучок, говоришь, — с грустью в голосе сказал старик. — Ты горный институт ведь закончил, по специальности надо как-то устраиваться.

Внутри Никиты понемногу зародился огонек отчуждения. Прежде таких душещипательных разговоров старик не заводил.