Из документов следовало, что большая часть осведомителей впоследствии была уничтожена. А другая, в силу каких-то причин, была отправлена в лагеря. Подобное не могло быть случайностью. Причем устраняли наиболее активных, именно тех, кто способен был принести реальную отдачу. Следовательно, в управлении имелись люди, заинтересованные в устранении осведомителей. Вряд ли по истечении нескольких десятилетий можно выявить «крота». Но то, что вокруг «зелени» проходила очень нешуточная борьба, так это точно!

Весь прочитанный майором материал представлял разве что исторический интерес.

В какой-то степени он расширял познания о прошедших временах, но для дела был совершенно неприменим. И Журавлев испытывал нешуточное разочарование, когда дочитывал последние папки. В глубине души он очень рассчитывал отыскать нечто такое, что позволит существенно продвинуть теперешние дела. Однако ничего подобного не обнаруживалось.

А это еще что за хренотень?

Перелистывая листы дела, Журавлев увидел докладную, подписанную неким майором Коробовым: «В шести километрах от лагеря был обнаружен сожженный грузовик.

В кабине два трупа членов спецподразделения „Три толстяка“. Рядового Куприянова обнаружить не удалось, несмотря на тщательные поиски. Имею основания предположить, что он вместе с другими заключенными сгорел во время пожара в лагере. Контейнер с грузом так же не был обнаружен».

Следующая страничка была аккуратно пришита суровыми нитками. Документы в архивах всегда умели хранить. «В тридцати километрах от спецучреждения № 214, вблизи законсервированной шахты произошел взрыв.

После чего произошла кратковременная перестрелка. Имеются основания предполагать, что рядового Куприянова попытались захватить заключенные, после чего он, отстреливаясь, бежал. Ведутся усиленные поиски в данном районе. Подключены информаторы и осведомители».

Из документов следовало, что этот таинственный рядовой из спецгруппы «Три толстяка» так и не был обнаружен. Вот только непонятно, каким же образом исчезнувший солдат был связан с делами о самоцветах.

Пролистав содержимое папки, Журавлев обнаружил, что десятка полтора страниц были вырваны именно в том месте, где должен был описываться финал всей этой истории.

— Извините, что беспокою, — обратился Журавлев к архивариусу, — но здесь нет около двух десятков страниц.

— Разрешите, — тот взял папку в руки, глянул с озадаченным видом на документы. — Хм… Действительно, нет, — он полистал дело. — Я здесь работаю всего лишь два года. Скорее всего, листы были вырваны еще до меня. Народу приходит много, именно этими делами часто интересуются.