За кого, спрашиваю?!

— Что ты ко мне пристал?! — обозлился Лёва Аргаткин, который слышал эти разговоры сотни раз. — Я человек подневольный, сказали голосовать за Спиридонова, я и проголосовал.

— Ёпст! За Мишку, что ли?! — удивился Герман Орлов и картинно посмотрел на Лёву Аргаткина, словно увидел его впервые. — Да я за этого урода даже за упокой свечку не поставлю! — убеждённо поведал Герман Орлов, выпучив глаза. — Веришь мне или нет?!

Его голос, похожий на рык, помноженный на быкоподобную внешность, неизменно производил на Лёву Аргаткина одно и то же впечатление: он побаивался Орлова, как можно побаиваться зимнего шторма на Баренцевом море.

— Верю, верю, — согласился Лёва Аргаткин, лишь бы Орлов, для которого политика была дюже больной темой, от него отстал.

— Мне всякие ползучие гады не нравятся. Гы-гы-гы!!!

— А мне квартиру ещё надо получить, — огрызнулся Лёва Аргаткин, который если и любил зубоскальничать, то не так громко и в основном с красивыми женщинами.

Левый глаз у него был травмирован ещё в учебке под Будённовском, и кожа вокруг него походила на жёваный пергамент, от этого казалось, что Лёва Аргаткин не от мира сего — всё время о чём-то тяжело думает, а на самом деле он вспоминал жену, детей, родной город Мурманск и мечтал побыстрее вернуться домой, чтобы насладиться семьёй и морской рыбалкой, до которой был весьма охоч.

— А мне до лампочки! Ёпст! Как жил в коммуналке, так и подохну в ней. Коммуналку-то не отнимут? — съехидничал Герман Орлов.

Герман Орлов чуть-чуть кривил душой: коммуналка в Питере у него была просто огромная, аж сорок два квадратных метра, в центре, на улице Фурштатской, в двух минутах ленивой ходьбы от метро «Чернышевская». Посему он ни за какие деньги не желал никуда переезжать. Однако коммуналка — это пережиток коммунистического прошлого, искореняемый властями со всей очевидностью, на которую они были способны. Так что в скором времени Герману Орлову светила либо новая, но маленькая «двушка» в любом на выбор спальном районе, либо такая же шикарная, но всё-таки старая на его родной улице Фурштатской — как карты лягут, вот он и нервничал, полагая, что государство, как всегда, обманет и не покривится.

— Не отнимут, — кисло согласился Лёва Аргаткин, — а мне квартира нужна. Верка третьего ждёт.

— Фиг ты её теперь получишь, — почти враждебным тоном сообщил Герман Орлов. — Или где-нибудь на Сахалине предложат, когда турнут под зад коленкой.

Под ногами скрипело стекло и крошилась штукатурка. Пули «тук-тук» бились о стены. На прилетающие издали гранаты оба не обращали внимания, потому что если уж она попадёт, то попадёт, не отвертишься, но опять же, это явление относилось к разряду редких, стало быть, можно было не особенно беспокоиться.