Стоило Феликсу покопаться в инете, как он обнаружил, что что-то подобное уже было апробировано в далёком горном Бутане, только там вместо водки пили пиво. Для русского уха «валовое национальное счастье» прозвучало смешно. Но потом привыкли, и на улице можно было слышать: «А вот наше валовое национальное счастье…» — ну и прочее, соответствующее моменту, что добавлялось в таких случаях, особенно в сочетании с квартплатой, пенсиями и ценами на «наркоз». Нельзя было сказать, что в такой формулировке идея прижилась, но над ней тихонько или прилюдно потешались. Счастья хотелось всем, но у каждого было своё представление об этом странном счастье. Впрочем, все единогласно сходились во мнении: чем больше денег, тем ближе долгожданное счастье. А так как Михаил Спиридонов не мог обуздать инфляцию, коррупцию и прочие асоциальные явления, то получилось, что идея «валового национального счастья» не выгорела, и Феликс тоже недоумевал, как можно было с такой платформой выиграть выборы. А дело обернулось вон как, наконец понял он, совсем даже меркантильно: пятью триллионами баксов. Такой огромной взятки в истории человечества ещё никому не давали. Несомненно, Россия в очередной раз оказалась впереди планеты всей. Всё, чем он когда-то восхищался, показалось ему пустым и ненадёжным. Замки из песка, подумал он. А вдруг американцы настолько хитры, что точно так же, как и в истории с Александром Лебедем, ведут Михаила Спиридонова втёмную. За такие-то деньги-то, конечно. Нащупали его нерв — неуёмное стремление к власти и к пустопорожним реформам ради реформ. Впервые Феликс подумал о Михаиле Спиридонове нелицеприятно. Говорят, что генерал Лебедь тоже борзо начал, а потом оказалось, что под тонким руководством моих любимых американцев. Чем он кончил, всем известно — нежданно-негаданно разбился на вертолёте.

Феликс нервно предложил, расплачиваясь:

— Выпьем на прощание.

Нужный человек покорно согласился:

Сбегал куда-то в глубь подвала и вернулся с таким коньяком, который Феликс за всю свою бурную молодость ни разу не пробовал — даже в занюханном Нью-Йорке.

— Исключительно для себя храню, — объяснил нужный человек. — Ну да теперь уже всё равно.

— Сегодня у меня соседа-полицейского убили, — сказал нужный человек и косо посмотрел в тёмный угол.

— Вот как… — оценил его слова Феликс, он не сразу понял их значение.

До сих пор ему почему-то казалось, что все-все играют в страшно интересную игру под названием «Большая Кавказская война», и что это чисто виртуальная игра, и что она никогда не произойдёт на самом деле, даже после того как о ней громко заявил Соломка Александр Павлович. И вдруг она проявилась совсем в другом качестве и сделалась реальной и неотвратимой. От этих мыслей у Феликса по спине пробежал мороз.