В щель меж плотно задёрнутых штор едва просачивалось рассветное солнце.

– Присмотрись, – последовал ответ, не то объяснением, не то очередным приказом.

Я честно присмотрелась, но ничего особенного не увидела. Беспорядочные каракули Гульнары слипались и сливались в аналогично беспорядочные пятна невразумительной абстракции.

– Ну же, художник, – насмешливо подначил из коридора заклинатель, – где твоё творческое мышление?

– Я не художник, – огрызнулась я. – Я только училась не…

Смутные очертания каймы, тёмные пятна внутри… крыла.

– Заметила? – Бахтияр ухитрился просочиться мимо меня в комнату, даже не задев. – Сейчас ещё кое-что покажу.

Пройдя по шуршащему «коридору», он раздвинул шторы, взобрался на подоконник и недвусмысленно протянул мне руку. Сбитая с толку, я последовала за ним вплоть до подоконника. На оном вдвоём было тесно, но лишь с минуту – пока заклинатель доставал из кармана джинсов найденные в парке крылья.

Бахтияр подбросил крылья вверх, и они, отлетев, повисли в воздухе посреди комнаты, искрясь и отражая солнечный свет, напоминая сияющие зеркала, рассыпая стаи «зайчиков». И притягивая листы. Бумажные стены сомкнулись позади крыльев, словно кто-то дёрнул за невидимые шнуры: середина бумажного полотна сморщилась, потянулась к парковому артефакту, пристроилась позади него… двумя гигантскими крыльями бабочек. И чернильные строчки располагались чётко по нужному рисунку – линии и пятна, узкие разделяющие их полоски в середине, кайма поверху и чернота внизу. С высоты подоконника зрелище впечатляло особо.

– Господи, что это?.. – я потрясённо посмотрела на заклинателя. – Как ты до этого додумался?

– Не я, – Бахтияр указал на крылья, – они сами. Едва я достал из папок Гунину работу, как случилось… это. Как, почему – понимаю не до конца. У нас нельзя плохо учиться или отлынивать от занятий, – добавил сухо, – чревато. Чем меньше знаешь – тем меньше проживёшь. Я не профан, хотя ты явно считаешь иначе. После истребления стародавних и охоты на ведьм утрачены многие знания, а вот загадок они оставили с избытком. Одна из них – это перерождённые. Кофе?

– А? – от внезапного перехода с сердито-делового на спокойно-приглашающее я растерялась. – Д-да…

Заклинатель легко спрыгнул на пол и «отцепил» крылья от воздуха, спрятав их в карман джинсов. Бумага с разочарованным шелестом вернулась в исходное положение «стен». Я изучила их с удобной высоты подоконника, вновь утвердившись в увиденном: рукописные строчки, беспорядочно покрывающие отдельные листы – то с середины текст начинался, то струился колонкой по левому или правому краю, то занимал всю страницу без полей, – являлись частями рисунка. Рисунка крыла бабочки.

Немыслимо… И – зачем?..