— Где ты, Вовочка? Забери меня! Ты мне обещал! Где твоё — «ВДВОЁМ»?!»

Тихо переругиваясь, девочки ушли, а моя натура полностью проявила себя. Одиночество толкнуло меня в объятья жалости и сожалений. Сердце, как маленький зверёк в клетке, билось в груди молодого тела, желая только одного — домой.

Разомкнув губы, тихонько запела, пытаясь расправиться с рыданиями:

Я всегда пела, когда душа болела, или сердце сжималось в тревоге перед неизвестным. Это помогало… но не сегодня.

Кошмар затягивался, а «сон» не собирался быть сном.

Постепенно за окошком стемнело, и девушки вернулись в комнату.

Блондинка, имя которой я так и не услышала, тихо поставила на тумбочку стакан с мутноватой жидкостью и небольшую булочку… потопталась немного, не зная, как со мной разговаривать, и уныло сдулась, когда я отвернулась к стене.

«Так нельзя, — будто бы сквозь пелену донес голосом Вовы разум простую истину. — Тебе дали ещё одну жизнь! Живи!»

«Забыли забрать память…»

«Значит, скоро она тебе пригодится! Ты должна радоваться тому, что есть!»

Девочки уже сопели в две дырки, когда я села на кровати и дрожащими руками потянулась к булочке.

«Пригодится… хоть бы».

Поедая булку, зажмурилась, уходя в себя и копошась в воспоминаниях, которые роились в голове не только в виде моего жизненного опыта, но и памяти предыдущей жительнице этого тела.

Девочка, в теле которой я проснулась, действительно была дочерью мятежника. Всю семью император и его совет приговорили к смерти, оставив лишь годовалую Оливию Ленокс — это всё, что знала воспитанница сиротской обители «Пресветлой Фелисии», где Оливия жила до восемнадцати лет. И хорошо, надо сказать, жила. Хорошая девочка. Усердная и добросовестная, Оливия не приносила никаких хлопот матерям-настоятельницам. Даже помогала с младшенькими, играя и обучая их всему, что должны знать детки, вплоть до выпуска.

Когда за Оливией приехала карета с опекуном, весь приют рыдал взахлёб, благословляя девочку на дорогу.

И началась гадкая взрослая жизнь.

Ублюдочный опекун, который хоть и редко появлялся, но не упускал возможности поддеть дочь мятежника, старался изо всех сил, чтобы Оливии жизнь мёдом не казалась.

Как советник императора стал опекуном Оливии — это другой вопрос, но чего я никак понять не могла, почему весь свет так ненавидел наследницу того, кого втайне поддерживали при восстании, пока орден Ленокса не рассекретила тайная служба императора?! Хотя… о чём это я?! Своя рубашка ближе к телу. Тут всё логично. Да и выслужиться перед гадким императором, который просто заморил подданных налогами — святое дело лизоблюдов.

Оливии повезло в одном — девочка имела дар.

«Проклятийница»… именно этот дар не позволил императору уморить ребёнка вместе с её родителями.