Хотя меня очень волновало, что за «Таблетку-12» будут разыгрывать наши менталисты, я закрыл глаза, вышел на тонкий план, перенося туда две трети внимания. Сейчас от меня требовалось отработать быстро и точно — это почти взаимно исключающие вещи, когда речь о путешествии по тонкому миру. Но я же все-таки Астерий, черт возьми!

Мне хватило трех минут, чтобы расширить сферу внимания за две средних двери. Вскоре я знал, что наша дверь та, что левее. За ней начинался недлинный коридорчик, изгибавшийся буквой «г». Там была еще одна дверь. И перед ней стоял еще один охранник. Да, вот, так основательно этот мерзавец, торгующий в центральных районах Лондона наркотой, относится к сохранности собственной шкуры! Видимо, на него покушались ни раз. Заглянув за последнюю дверь, я убедился: за ней располагалась наша конечная на сегодня цель — просторный кабинет, в котором за столом сидело четыре бандитских морды. Кто-то еще израненный, полуживой лежал на полу — я чувствовал его страдания и то, как безмолвные проклятия, вырвались из него разрывая тонкую ментальную ткань.

Когда я глаза открыл, передо мной стояло четыре рюмки с виски и тарелочка с канапе.

— Кофе сейчас подадут, — доложила Элизабет.

— А наши?.. — я быстро нашел взглядом Бондареву.

Наташа стояла напротив Бабского в опасной близости от охранников. Пока мне их замысел был непонятен. И хотя в любую минуту могли вбежать в игорный зал люди с вестью для Хариса, что его гориллы на входе ликвидированы, я решил не мешать нашим менталистам.

— А если вернется этот… Которому я разбила лицо… тот, что убежал на четвереньках? — с опаской спросила Стрельцова, сделав глоток виски.

— Хреново будет — уже думал об этом, — я достал сигарету. Мысль о том, что здоровяк с разбитой мордой не должен долго чувствовать себя псом, сидела во мне занозой с самого начала.

Я тоже глотнул виски, поднес ко рту сигарету, в этот момент и заработала «Таблетка-12», которая являлась стандартной заготовкой менталистов «Грифона». Началось все так: один из охранников вдруг схватился за живот, вытаращив глаза, что-то сказал второму и побежал к туалетным комнатам. Не прошло и минуты, как второй покраснел, издал сдавленный стон и поспешил туда же.

Я понял, что нам пора. Синхронно с Элизабет я встал и направился к заветной двери.

— Спасибо, дорогая! — шепнул я Бондаревой. — Следуйте за нами!

Попутно я сказал Стрельцовой то, что не успел сообщить, выйдя из второго внимания:

— Коридор буквой «г», там еще одна дверь, перед ней горилла — он твой, но без шума.

Мы вошли. Едва створка двери беззвучно закрылась за нами, Стрельцова выхватила «Кобру» и остробой. Я не стал лезть раньше ее. Элизабет очень хотелось быть полезной. Хотелось проявить себя по максимуму.