— У тебя десяток любовниц, вот что! А перед Ольгой ты весь из себя такой нежный котенок! Прямо сама душа! — выдохнула она, подом подошла ко мне вплотную и понизив голос до возмущенного шепота произнесла: — И как насчет императрицы? Это правда? Не могу поверить, но разве богиня станет врать! Хотя, уже верю! В этом весь ты!

— Наталья Петровна, я по-прежнему не понимаю, в чем проблема. Моя невеста знает о моих любовницах. Кстати, их не десяток, а всего лишь три. По заветам Перуна, если угодно, — я позволил себе улыбнуться, с благодарностью думая, что этот мир во многом очень удобен для мужчин. — У меня с Ольгой честные и открытые отношения, — вот здесь я слукавил самую малость: Ольга знала о Глории, но не все — для нее это было слишком больной темой. — А что касается богов, то уж поверь: они врут почти так же, как и люди. Я не стану ни подтверждать, ни опровергать сказанное Герой о Глории. Если тебе это так важно, попросись к ней на аудиенцию и расспроси ее сама.

— Вот как, у нее спросить⁈ Захотел меня унизить, корнет⁈ — она глянула на меня так, что я почувствовал, будто нечто толкнуло меня назад.

— Нет, просто даю понять, что мои отношения с кем бы то ни было — это мое личное дело. И еще, дело моей невесты, которую я люблю еще за то, что она очень понятлива и терпелива, — говоря это, я подумал, насколько непроста эта Наташа и даже где-то посочувствовал ее мужу — Рыкову.

— Все бы так, но я терпеть не могу двуличных людей. Мне за твою очень терпеливую Ольгу обидно! — негромко сказала Бондарева, чтобы наш разговор не слышал Бабский.

— Я не двуличный, ваша милость. Если есть сомнения в правдивости моих слов, то вот эхос, — отстегнул его от ремня. — Здесь номер Ковалевской. Только Ковалевской. Можешь высказать ей все свои подозрения относительно меня. И на этом закончим этот крайне неуместный и никому не нужный разговор.

Признаться, Наташа меня удивила. Удивила еще больше, чем Гера. Не знаю, что сегодня нашло на женщин вокруг меня. Только Элизабет оставалась образцом спокойствия и надежности.

— Они толком ничего не знают о Харисе, господин Макграт, — сообщил Бабский, когда я закончил разговор со штабс-капитаном. — Сказали примерно то же, что и тот, как его там, Танос. Мол, богатый, торгует всяким запрещенным. Кстати, еще контрабандой с нашими российскими логическими модулями. Сладкий Харис, разумеется, его прозвище, на самом деле он — господин Флетчер.

— И если нам на Элисан, то идем туда, — добавила Стрельцова, указав в сторону мелькавших в темноте огней. — Думаю, это недалеко. Пешком минут за тридцать-сорок дойдем.

— На, поставь мне карту Лондона, — я протянул Бабскому свой эйхос, обозначая этим еще большее доверие к поручику.

Мы двинулись в указанном Элизабет направлении.