С трудом нахожу в себе силы поднять на него взгляд. Глаза Рината полуприкрыты, и если не заглядывать в их глубину, можно подумать, что он абсолютно спокоен, но я-то вижу… вижу их шторм. И он подхватывает меня, придавая недостающую смелость.

Поддеваю пальцами резинку на шортах и стаскиваю их вниз. Налитая тяжелая плоть мешает сделать это беспрепятственно. Я закусываю губу и помогаю освободить сначала ее. Веду большими пальцами по выступающим бедренным костям. По поджарому животу, дугам ребер. Взгляд Рината тлеет, дыхание учащается. Мне хочется кричать «я тебя люблю». Но пока я разговариваю с ним дрожащими руками, губами и своей нежностью.

Опускаю ресницы, чуть сдвигаюсь влево и веду широко открытым ртом выше. Ринат начинает задыхаться. Его бедра приходят в движение. Он трется об меня, как большой кот. Обхватываю его поджарые ягодицы. И замираем так. Ни он, ни я не решаясь сделать следующий шаг. Лишь спустя несколько тактов сердца моего подбородка касаются его пальцы. Запрокидываю голову.

— Мы можем этого не делать. У нас впереди вся жизнь.

Может быть. Но мне сорок. И сколько там той жизни осталось? Уж точно мне ее не хватит, чтобы упиться им до конца.

Я беру его неумело, но смело. Я беру его и все, вообще все, что эта жизнь мне дает. Я опять падаю, но мне с ним больше не страшно. Я знаю, что там на дне.

— Нет, нет, подожди…

Не дает закончить. Отстраняется. И опускается рядом, уткнувшись лицом мне в колени. Его сильная спина дрожит. Я утешающе поглаживаю его трясущимися ладонями. Немного сбитая с толку, не понимающая, что же произошло.

Ах вот в чем дело. Зарываюсь пальцами в его волосы и веду, как гребнем.

— Хорошо… Если ты встанешь, у нас все получится, — снова улыбаюсь.

Ринат кивает, но делает еще несколько глубоких вдохов, прежде чем встать. Мы ложимся на постель почти синхронно. Лицом к лицу. Но он и тут не торопится приступать к делу.

— Нет… Все отлично. Я просто хотел спросить.

Начало так себе. Ответы на его вопросы зачастую очень сложные, да и вообще прямо сейчас мне меньше всего хочется болтать. С другой стороны, после всего, что между нами произошло, я просто не могу ему отказать. Ни в чем. Поэтому я, стараясь не показать своего разочарования, киваю:

— Если нам не грозит нежелательная беременность… Не могли бы мы обойтись без резинок?

Я потрясенно моргаю.

Хочется спросить — что же ты делаешь, мальчик? Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь своим доверием, а?

Покалывание в носу — явный предвестник слез. Нет, я чистая. И нисколько не сомневаюсь, что у него с этим тоже все в порядке. Наверное, его предложение логично. Мне нужно соглашаться… наверное, нужно, да. Но горло будто перехватывает колючей проволокой. Я откидываюсь на спину и запрокидываю голову к потолку. И почти в тот же миг на меня взбирается Ринат.