– Как вас зовут, мадемуазель?

– Анжелика де Сансе.

– Послушайте, мадемуазель де Сансе, нехорошо повторять, да еще невпопад, слова, которых девочке вашего возраста не понять. Это может повредить вам и вашей семье. Я забуду об этом инциденте. Даже больше того, займусь делом вашего отца и посмотрю, не смогу ли я чем-нибудь ему помочь. Но кто поручится мне, что вы будете молчать?

Анжелика подняла на него свои зеленые глаза.

– Я умею так же хорошо молчать, когда со мной справедливы, как и отвечать, когда меня оскорбляют.

– Клянусь честью, когда вы станете женщиной, мужчины будут сходить из-за вас с ума! – проговорил принц.

На его лице мелькнула тень улыбки. По-видимому, он не сомневался, что девочка знает лишь то, в чем призналась ему. Человеку порывистому и легкомысленному, принцу Конде не хватало наблюдательности и умения разбираться в людях. Первый испуг миновал, и он решил, что все это обычные светские сплетни.

Принц привык к лести и был неравнодушен к женским чарам, и поэтому непритворное волнение этой девочки, сулившей стать настоящей красавицей, остудило его гнев. Анжелика заставила себя поднять на принца наивно-восторженный взгляд.

– Можно спросить вас? – сказала она простодушным тоном.

– Зачем вы носите юбочку?

– Юбочку?.. Но, дитя мое, это же рингравы. Не правда ли, они – сама элегантность? К тому же скрывают обычные панталоны, которые неизящны и хороши только для верховой езды. А рингравы можно обшивать галуном и лентами. В них очень удобно. Разве в ваших краях их не носят?

– Нет. А для чего эти широкие оборки под коленями? – Это каноны, благодаря им икры выглядят тоньше и стройнее.

– И правда, – согласилась Анжелика. – Очень красиво.

– Да, поистине, говорите с женщинами о тряпках, и вы утихомирите самую злую фурию, – сказал принц, упиваясь своим успехом. – Но мне пора вернуться к своим гостям. Вы обещаете быть умницей?

– Да, ваше высочество, – с нежнейшей улыбкой ответила Анжелика, показав свои перламутровые зубки.

Принц Конде вернулся в залу и, подняв руку, словно. благословляя всех, успокоил тревожно гудевших гостей.

– Кушайте, кушайте, друзья мои. Все это выеденного яйца не стоит. Маленькая негодница сейчас извинится.

А сама Анжелика уже склонилась перед маркизой дю Плесси.

– Приношу вам свои извинения, сударыня, и прошу разрешить мне удалиться.

Маркиза не смогла вымолвить ни слова и лишь махнула рукой в сторону двери, что снова вызвало смешки.

А у двери опять поднялась какая-то суматоха.

– Где моя дочь? Где моя дочь? – громко вопрошал барон Арман.

– Мессир барон требует свою дочь! – насмешливо прокричал лакей.

Среди разряженных гостей и ливрейных лакеев несчастный барон напоминал большого черного шмеля, попавшего в паутину.