И плохо только мне.

Я больше не плакала и не истерила, Назар был прав — я выплеснула эти эмоции. Внутри еще оставались смешанные остаточные чувства, но я пыталась их гнать.

Где-то через неделю я полностью их отпустила и потекла по течению, наслаждаясь отдыхом — жила здесь и сейчас. И все было хорошо, мне давно не было так спокойно и умиротворенно, только пазл все-таки не складывался, чего-то не хватало, какой-то важной и значимой части.

Вернулись мы с сыном через месяц, загоревшие отдохнувшие, с новыми силами на жизнь. Димка соскучился по отцу, и Глеб приехал за ним. Так вышло, что сын занимался с репетитором, и я предложила Глебу кофе. Вот так просто и даже спокойно заглянула ему в глаза — и ничего внутри не оборвалось. Он сел за стойку, как делал это раньше за завтраками, и осмотрел кухню. Да, с того момента ничего не изменилось.

— Твои вкусы не поменялись? Черный без сахара? — спрашиваю, а он просто кивает, как всегда, дёргая ворот рубашки. Раньше мне так нравилась эта его привычка.

— У меня родилась дочь, — сообщает он.

А я на мгновение застываю, а потом опять заглядываю ему в глаза и вижу там безграничное счастье, и он делится этим со мной. Я уверена, что он будет хорошим отцом, потому что Глеб обожает Димку.

— Поздравляю, как назвали? — спрашиваю, словно мы приятели, а сама, прислушиваясь к себе, улавливаю эмоции.

Нет, мне не больно, нет, я не злюсь. Жизнь продолжается. Я не чувствую себя целой, но Глеб здесь уже не причем.

— Полина, — с каким-то трепетом сообщает он.

— Красивое имя, — подаю ему чашку кофе и сажусь, напротив.

Не знаю, что ещё сказать, просто молчу. Хорошо от того, что я не бьюсь в истерике и даже немного рада появлению ребенка.

— Тоже хорошо, — отвечаю я, покручивая чашку.

— Я могу чем-нибудь тебе помочь? — Отрицательно качаю головой. Друзьями мы никогда не будем, но можем общаться нормально. У нас общий сын и, как ни крути, мы связаны навсегда. — У тебя точно все хорошо?

— Боли больше нет, если ты об этом. Но есть сожаление.

— О чем ты сожалеешь? — не понимает он.

— О несбывшихся мечтах. Когда-то я мечтала о любви, так и случилось… — я не упрекаю, просто констатирую факт. Хотя это в какой-то мере упрек — я потеряла с ним значительную часть жизни.

— Прости. Раньше в моей голове была модель другой жизни, — впервые слышу от него такие искренние извинения. Потерянные годы мне это, конечно, не вернет, но на душе становится теплее.

Не успеваю ничего ответить, потому что в комнату вбегает сын.

Глеб забрал Димку знакомиться с сестренкой, а я вновь брожу по большому дому и думаю — на кой черт он мне нужен? Продать его вместе с прошлым, с воспоминаниями и начать все с чистого листа. Иду в кухню, вновь наливаю воду в чайник и рассматриваю в ноутбуке проекты.