Любовь эфемерна. Ее любовь — это больше шаблон и привязанность, как установка общества, как план, который нужно выполнить, чтобы считать себя полноценной и состоявшийся. План выполнен — и мир рушится. А из руин легко построить новое, поменяв вектор и разорвав шаблоны.

— Поднимитесь наверх и попросите Оксану спуститься к ужину, — прошу домработницу. — И можете быть свободны. — Шторм, место! — командую собаке, потому что Оксана боится пса.

Этот страх мы легко преодолеем, особенно когда я натаскаю пса ее охранять. А сейчас мне нужно, чтобы она расслабилась. Шторм убегает, а я снимаю пиджак, закатываю рукава черной рубашки и расстегиваю пару верхних пуговиц. Ненавижу, когда на шею что-то давит, поэтому не ношу галстуков, водолазок и прочих вещей.

В ожидании Оксаны решаю пару рабочих вопросов по телефону и смотрю в окно на тяжёлое грозовое небо. Первое что я слышу — это стук каблуков по деревянной лестнице. Шпильки. Только эта женщина может надеть туфли на шпильке, спускаясь к ужину. И мне это нравится, еще один плюс в копилку моих доводов сделать ее своей. Заканчиваю разговор и только потом оборачиваюсь. Замираю с полуулыбкой на губах, осматривая Оксану. Красота должна быть лаконична. Все просто и элегантно. Бежевое платье-рубашка с поясом, подчёркивающим ее стройную талию, туфли и голые — без капрона — ножки. Минимум косметики, маленькие жемчужные сережки, собранные в высокий хвост волосы. Люблю, когда у женщин открыта шея. И запах… от нее пахнет жасмином, такой лёгкий цветочный аромат. Мне нравится — не люблю резкие и приторные духи.

— Добрый вечер, Оксана. Как ты спала? — специально не предлагаю ей сесть, хочу полюбоваться ею, рассмотреть детали.

— Ммм, — сначала задумывается. Ей еще сложно говорить почти незнакомому человеку все что думает, но мне нравится, как она преодолевает себя. И я очень надеюсь, что у нас все получится. — Я уже не помню, когда последний раз так сладко спала. Открыла глаза и поняла, что чувствую себя отдохнувшей и полной сил. Аппетит проснулся, хочется съесть что-то вредное, жирное и вкусное. Я не знаю, который час, и ни хочу знать. Мне все равно, я не хочу ни о чем не думать, — такой развернутый открытый ответ.

— Замечательно, вкусное ждёт тебя на столе. А время тебе и не нужно знать, оно относительно, — усмехаюсь я. Она улыбается, но улыбка натянутая. Ей пока некомфортно со мной. А в светло-голубых глазах еще много тоски и боли, которая просто так не стирается. — Но для начала иди сюда, — указываю в кресло. Мне нравится ее покорность, она управляема, и это радует. — Сядь, — Оксана садится, а я обхожу кресло, становясь позади. Хочу проверить ее на чувствительность и чувственность. — Постарайся расслабиться, опусти руки на подлокотники и закрой глаза. Просто чувствуй.