— Их кухня обеспечивает обедом несколько сотен человек.

— Это что же за место такое популярное, — засмеялась она.

— Не хочется пока вас обнадёживать, — улыбнулся в ответ.

— Что ж, — вздохнула она. — Для крупных клиентов у нас действует постоянная скидка, можете так им и передать. Примерно как и вам.

Я немного удивился и кивнул.

— Ну а для вас, как того, кто привёл клиента, будет выплата в один процент от продаж. Расчёт в течении месяца после закрытия квартала.

— Приятные условия. Но скажите, у вас действительно настолько много овощей?

— У нас есть кроме обычных полей теплицы.

Ну, а если товар всё же закончится, то найдём где прикупить качеством не хуже. Вас устроит такой ответ?

— Кстати, как дела с тем макром, что вы мне предлагали?

— К сожалению, не удалось найти покупателя и пришлось вернуть прежнему хозяину. Всё же, такого качества товар не принято сбывать с рук.

Вскоре чай был допит, после чего Черничкина передала мне листок со справочным материалом и визиткой. Тепло пообщавшись, мы распрощались. Впечатление о себе эта женщина оставляла очень приятное.

Вечером того же дня, когда приводил записи о продажах в приличный вид, ко мне постучалась Анна и попросила зайти к отцу.

Тетрадку я тут же спрятал, закрыв ящик стола на ключ.

Отец неизменно сидел в кресле у камина и даже соизволил заговорить со мной первым, попросив подбросить бревно из поленницы.

— Не рано ли ты свободу почувствовал? — поинтересовался он, после чего отхлебнул дозу алкоголя.

— Я всегда был свободен. Но полагаю, позвал ты меня по иному поводу. Неужели Екатерина Андреевна снова пожаловалась? — хмыкнул я. — И что на этот раз её не устроило?

— Прилавок.

С чего вдруг взял, что можешь так спокойно пытаться прыгать выше головы?

— Каким образом расширение бизнеса стало попыткой сделать нечто сверхсложное?

— Какого ещё бизнеса? — скривился он в отвращении. — Давно уже нет никакого бизнеса. Как хворь эта меня скрутила, так сразу стало понятно, что уже ничто не изменить. Нет больше тех великих баронов Скарабейниковых, понимаешь? — он наконец посмотрел на меня. В его взгляде и нервно дрожащих пальцах, периодически сжимающих подлокотник и сигарету, ощущалась бессильная злоба.

Я не знал, что ответить на такие слова.

Всё ж, об этой семье в дневнике прежнего Сергея было написано катастрофически мало. Что-то о великом прошлом и неведомом проклятье, из-за которого пришлось продать торговое имущество и лишиться жизней родственникам.

Посверлив меня взглядом, отец откинулся на спинку кресла. Я всё так же продолжал стоять рядом, так как присесть было негде. Окна снова зашторены, не искать же в полумраке стул? Да и неизвестно, как старик на такое самовольство отреагирует. Надеюсь, разговор этот недлинный.