Если мы потеряем последнего заказчика, душу выбью из старого мудака.

Хозяин направляется к выходу из помещения, но у порога останавливается, что-то припомнив, и снова поворачивается ко мне.

— Дима, а где картина?

— Какая картина, Вадим Сергеич? — недоумеваю я.

— Что значит, какая? — хозяин опять заводится. — Которую мы с Катенькой купили специально для кинозала.

Чёрт-чёрт… Начинаю припоминать, как пару дней назад дядя Миша блеял в полупьяном угаре про картину, которую хозяин с женой купили на аукционе за бешеные деньги. Дядя строил из себя грёбаного ценителя, брюзжал, что этой картине место не в приличном доме, а в дачном сортире.

Я не придал тогда значения, тем более что картины той даже не видел. А кстати, почему я её не видел? Должна быть здесь. Неужели дядя Миша пробухал последние мозги и угрозу свою осуществил? Он вроде бухтел, что даже знает, кому ее перепродать. Это же кража! Настоящая неприкрытая уголовно наказуемая кража на крупную сумму.

— Вадим Сергеич, про картину не в курсе, но я разберусь…

— Что значит разберусь? — взрывается хозяин. — Дима, ты совсем охренел? У меня и раньше по мелочам кое что из дома пропадало, но это уже перебор…

— Вадим Сергеич, обещаю… я все улажу, — стараюсь говорить как можно увереннее, не показывая так не вовремя подступающей паники от подставы дяди Миши. Вот ведь гнида, в каталажку ему и дорога!

— Хватит с меня обещаний. Взять его! — хозяин гаркнул по-ментовски главному. — Вытрясти из него картину.

Вадим Сергеич вышел из комнаты, а я получил удар под дых, от чего согнулся пополам. Хозяйский цепной пес придавил мне шею борцовским удушающим хватом.

— Рассказывай, куда вы с твоим дядей картину дели? — нарочито спокойно, но с явно читаемой в голосе угрозой поинтересовался он.

— Да не видел я этой картины!

— Неправильный ответ, — охранник сильно сдавил мне шею, вызвав мучительный спазм. — И не прикидывайся умирающим, опыт у меня большой.

— У меня был сильный ушиб… — давлю из себя через силу. — Упал на горных лыжах…

— По-хорошему не понимаешь, значит, — прорычал охранник, тут же ударил коленом и сдавил шею еще сильнее.

В глазах стало стремительно темнеть. Охранник еще орал мне в ухо что-то угрожающе, но я его уже не слышал. Усердный гадёныш доломал то, что не доломал горный склон.

Приходить в себя было неприятно, даже подозрительно болезненно. Неужели этот идиот после отключения сознания ещё и отпинал меня? Вот ведь скотина…

В нос ударила вонь затхлости и сырости. Похоже, в подвал притащили, сволочи, ещё и отопления нет.

Второе понимание — я не связан. Даже более того, не на голый пол брошен, а на какой-то жёсткий скрипучий матрас, ещё и прикрыли сверху тяжёлым одеялом, подушку выдали.