Джоди же наивно полагала, что Луиза, недавно переехавшая в их городок, хочет завести приятелей, чтобы не чувствовать себя чужой.

Теперь чужой оказалась я, горько подумала Джоди. Она должна была понять, каким лгуном был Джон, раз говорил, что любит ее, несмотря на раненую ногу. Она содрогнулась, когда боль усилилась.

Больше она не совершит подобной ошибки и готова отказаться от любви, даже если это означает, что ее уделом станет одиночество. Хуже всего то, что Джон казался честным и надежным. Джоди впустила его в свою жизнь и, как ни трудно это признавать, доверила ему свои страхи и мечты.

Джон и Луиза прекрасно подходили друг другу. Они оба – подлые обманщики. А сама она трусиха и не вернется домой, пока не закончится предсвадебная суета, чтобы не быть объектом всеобщей жалости и сплетен.

– Хорошо, давай посмотрим на это с другой стороны, – уступила Андреа, поняв, что Джоди твердо стоит на своем. – Ты можешь встретить кого-нибудь в Италии и влюбиться. Итальянцы очень страстные.

Меня больше не интересуют ни итальянцы, ни другие мужчины, яростно сказала себе Джоди. Мужчины, любовь, брак – этого для нее не существует.

Джоди отпустила педаль газа. Она понятия не имела, куда приведет ее эта ухабистая дорога, но не собиралась поворачивать назад. Она больше не будет оглядываться и сожалеть о том, что могло бы быть. Отныне смотрим только вперед!

Дэвид и Андреа радушно предложили Джоди пожить у них, когда она продала свой дом, чтобы они с Джоном смогли на вырученные деньги купить новый. Это было неблагоразумно, но, к счастью, Джон вернул деньги. Разорванная помолвка стоила Джоди еще и должности: она работала на отца Джона.

У нее нет ни дома, ни работы, и она собирается…

Джоди взвизгнула, когда переднее колесо ударилось обо что-то твердое, и ее швырнуло вперед. Сколько еще придется просидеть за рулем, прежде чем она обнаружит какие-либо признаки жилья? Вечером Джоди забронировала номер в отеле и, согласно ее расчетам, уже должна быть на месте. Где она находится? Дорога становилась все круче…

– Я так понимаю, это твоих рук дело, Катерина, – резко сказал Лоренцо Никколо д'Эсте, герцог ди Монтезавро, жене своего кузена, бросив на стол завещание бабушки.

– Если твоя бабушка принимала в расчет мои чувства, когда составляла завещание, то лишь потому…

– Твои чувства! – язвительно перебил ее Лоренцо. – И что же это за чувства, хотел бы я знать? Случайно, не те, которые заставили тебя спровадить на тот свет моего кузена? – Он даже не пытался скрыть свое презрение.

На безукоризненно накрашенном лице Катерины предательски проступили красные пятна.

– Я не доводила Джино до смерти. У него был инфаркт.

– Который спровоцировала ты своим поведением.