Конечно, меня беспокоило, не устроят ли Йоргис и Юниа еще какое-нибудь совещание, но вряд ли они стали бы так рисковать. Соль Бертим и соль Ингар, придворные, с которыми Айгер разговаривал о Йоргисе, не появлялись. Возможно, были заняты расследованием, хотя особо я на них не рассчитывала.

После ужина Айгера все-таки оставили в покое. На столе тускло мерцал светильник, но мне не нужен был свет. Я и так знала: он не спит, а смотрит в потолок и думает, испытывая то, что называют смятением чувств. Слишком много всего, чтобы можно было разделить на составляющие.

«Айгер! Айгер!» - звала я его, зная, что он все равно не услышит.

- Юнна? – спросил растерянно и сел, оглядывая комнату. – Ты здесь?

- Ты слышишь меня? – обрадовалась я.

- Не совсем, - Айгер наморщил лоб. – Это не голос, не слова. Не знаю даже, как сказать. Как будто просто знаю, что ты звала меня по имени, а потом спросила, слышу ли я тебя. Такое чувство, что с ума схожу.

- У меня давно такое чувство, - если б я могла, наверно, рассмеялась бы, хотя было ну совсем не весело. – С тех пор, как попала в этот мир. Может, я и правда спятила? Может, на самом деле я в больнице для сумасшедших и все это только у меня в голове?

- Тогда мы с тобой в одной больнице, Юнна.

Хорошо, что ты мне обо всем рассказала. О другом мире, о себе. Что произошло? Последнее, что помню: проснулся от сильного холода, а ты лежишь рядом со мной. Только одетая. А когда снова очнулся… - он запнулся.

- Да, это было… - в языке Илары не нашлось аналога слову «пикантно», но я вывернулась, – очень странно. Смотреть на нас со стороны. Хотя, конечно, это была не я.

- Это я понял сразу, Юнна. Ну, может, не с первой минуты, а когда Йоргис сказал, что ты… что она спасла меня своим теплом и чуть не умерла сама.

Она бы никогда этого не сделала.

- Ты ошибаешься, Айгер. Сделала бы. Если б это было ей выгодно.

- Рискуя своей жизнью? Точно нет. Хоть ты и пожила в ее теле, но совершенно ее не знаешь.

- Зато ты хорошо знаешь! – мне хотелось плакать, но и этого я, разумеется, не могла. – Видела я, как ты на нее голую таращился. Ну еще бы!

- Кому рассказать: меня ревнует призрак! – усмехнулся он. – К своему собственному телу.

- Ничего смешного! – разозлилась я. – Если бы к телу. И вообще это тело не мое и моим никогда не было.

Ты его любил почти всю свою жизнь. В комплекте с довольно поганой душой. А у меня теперь никакого нет.

- Ты права, - лицо Айгера стало серьезным и печальным. – Все это очень грустно, Юнна. Или лучше звать тебя Ириной?

- Зови как хочешь. Я о себе думаю как о Юнне, но если у тебя это имя связано с ней…

Разумеется, с ней, не со мной. «Я люблю тебя, Юнна!» - хотела бы я это забыть. И тогда, в горах, он назвал так вовсе не меня, а ее.

- Послушай… - он посмотрел по сторонам, как будто все еще надеялся меня увидеть.