Когда стало ясно, что Антонио, сын сумасшедшей Мелины, малограмотный наемник Солара, прислал мне в подарок не что-то милое, трогательное, напоминающее о былом, а всего лишь книгу, – все, казалось, были разочарованы. Но потом они заметили, как я изменилась в лице, как рассматриваю обложку, не в силах скрыть свою радость. Это была не просто книга. Это была моя книга. Немецкий перевод моей повести, вышедший спустя шесть лет после публикации в Италии. Впервые в жизни я наблюдала подобное зрелище – а для меня это было настоящее зрелище: как мои слова пляшут перед мной, написанные на другом языке.

– Ты что, ничего не знала?

– Еще бы! Очень довольна!

Сестра с гордостью объявила всем:

– Это та самая книга, которую написала Ленучча, только на немецком.

Мать тут же почувствовала себя отмщенной и зарумянилась от удовольствия:

– Конечно, она у нас знаменитость!

– Подожди, я еще сама не посмотрела. А ты что, еще и немецкий знаешь? – Лила отвела руку и отрицательно покачала головой, на что Джильола воскликнула: – Вот и нечего лезть! Мне, может, тоже интересно, чего там понаписала Ленучча.

В абсолютной тишине она с явным удовольствием вертела в руках книгу, листала страницы, медленно вглядывалась в строки. Затем наконец отдала мне книгу, нетрезвым голосом проговорив:

– Какая же ты молодец, Лену! Поздравляю тебя: и с книгой, и с мужем, и с дочками. Кто-то думал, что тебя только мы знаем, а оказалось, тебя знают даже немцы. Ты заслужила все, что у тебя есть, заслужила своим трудом, никому не делала зла, не морочила головы чужим мужьям. Ну, спасибо, нам пора, до свиданья.

Она с тяжким вздохом поднялась: от вина она стала еще грузнее.

«А ну пошли!» – крикнула она детям. Мальчики не хотели уходить, старший выругался на диалекте, мать дала ему пощечину и силой потащила к выходу. Микеле с улыбкой на лице покачал головой и проворчал: «И зачем я только женился на этой идиотке, вечно портит мне все удовольствие. Подожди, Джильо, куда ты? – сказал он ей. – Сначала десерт от твоего отца, а потом пойдем». Дети, воодушевленные словами отца, тут же вырвались от матери и вернулись за стол. Но Джильола продолжала двигаться к выходу, ворча раздраженно: «Ну и оставайтесь, а я пошла, мне нехорошо». И тут раздался вопль Микеле: «А ну вернись и сядь на место!» Она замерла, как будто от этого крика ей парализовало ноги. Элиза подбежала к ней: «Пойдем, поможешь мне принести торт» – взяла ее за руку и утащила на кухню. Я взглядом постаралась успокоить Деде, испуганную воплем Микеле, а затем протянула книгу Лиле: «Хочешь посмотреть?» Она отрицательно помотала головой, изобразив на лице пренебрежительную гримасу.