Сиднер перелопатил кучу литературы в рекордно сжатые сроки и умудрился-таки вытеснить из моего тела чужую душу, а мою приманить обратно. Молодец! Я ему за это, конечно, благодарна, но никогда в этом не признаюсь.

Моим соседям сказали, что я ездила куда-то за травами и там заболела. Вроде бы поверили.

Прошло время. Я благополучно поправилась, встала на ноги, открыла лавочку и выслушала серию положенных охов и ахов от соседей. Лично поблагодарила Алази за участие в поисках, которое он проявил. Тот улыбнулся с таким выражением лица, что поди разбери, о чем он думает. Не переспрашивать же. Засмеет. Собак я тоже поблагодарила, выдав им лучшие куски мяса, приобретенного на рынке, нежно потрепав по голове и почесав за ушами.

Привычка гулять по ночному кладбищу у меня осталась. Но работать особо не хотелось, да и заказов практически не было. Все отчего-то опасались, что явится по их душу Сиднер и заставит горько пожалеть о том, что нанимают нелицензированного некроманта. Своего некроманта с лицензией у нас не было. Чужого звать — дорого. Наверное, это и к лучшему.

Но мне стали сниться сны. Яркие, насыщенные, полные неведомой ночной жизни в горах и прочих местах, где я точно никогда не бывала. Я не сразу поняла, что к чему, пока не заметила, что в снах часто фигурирует белый пес, любящий ловить крыс, пятеро вооруженных упырей, затянутых в опаленную огнем одежду, и мальчик-вампир. Странно.

Однажды ночью я как раз была на кладбище, проверяя, не появились ли какие-нибудь следы присутствия постороннего некроманта, когда внезапно почувствовала их приближение. Они были еще далеко. Но я точно знала, куда идет эта пятерка с мальчиком и белым псом, любящим ловить крыс и привычно приносить их хозяину.

Я встала, как вкопанная. Ночной ветер прохладно обдувал лицо, намекая на скорое приближение осени. Я закрыла глаза, словно впитывая в себя ощущение сути ночи.

— Что с тобой? — тронул за руку Алази.

— А что со мной? — беспечно откликнулась я.

— Ты какая-то странная, словно все время к чему-то прислушиваешься.

Я с интересом посмотрела на вампира, будто впервые видела эти рыжие волосы, разноцветные глаза и черную рубашку, расшитую дорогим кружевом.

— Как ты относишься к детям? — поинтересовалась я и с удовольствием понаблюдала, как его лицо становится удивленным.

Вампиры обычно не выдают своих чувств и в большинстве своем их разыгрывают, чтобы среди людей сойти за своего, но что-то мне подсказывало — это не тот случай.

— Ты беременна и хочешь, чтобы я признал ребенка своим? — удивленно изогнул бровь он.

Я прыснула. Ну и фантазия у него. Ему бы книжки писать, а он ремонт у меня в доме делает.

— Не совсем. — Все еще улыбаясь, я сделала жест, чтобы те, кто шел ко мне издалека, позволили себя увидеть.

Их было пятеро.