– Она беременна! – внезапно выдаёт Ринат.

Стакан выскальзывает из моих рук, и я разбиваю уже второй стакан за полчаса.

А потом чуть не теряю сознание от безумных слов Рината…

– Нет, срок ещё очень маленький, мы узнали только вчера, хотели сделать сюрприз.

Теперь, вместо бёдер, Ринат с наигранным обожанием поглаживает мой живот, а я, незаметно от деда, всё же хлёстко бью его по руке, одними губами шепчу:

– Всё в порядке, я знаю, что я делаю. Так надо, – прошептал в ответ.

Реакция деда на новость бурная, как водопад. Если бы он не был прикован к коляске, думаю бросился бы к нам бегом, чтобы раздавить в объятиях.

– Ай да молодец! – звонкий хлопок в ладоши. – Ну и жук! Радость то какая! Неужели дожил?? Клавдия, ещё выпить принеси! Живей, живей, самое дорогое! Коллекционное, для особого случая!

Отправив служанку в дом, снова к нам обратился, буквально светясь от счастья.

– То-то я смотрю Кирочкая такая странная, бледная, рассеянная. Сначала думал боится меня, но, когда ты заговорил о детях, ну что вы сразу к делу приступили, я догадался.

Отталкиваю от себя Рината, пересаживаюсь на соседний стул. Внешне я не подаю виду, но внутри меня всё кипит.

Как бы наши игры в артистов не зашли слишком далеко… Я не люблю ложь. Очень не люблю. Мама с раннего детства учила меня, что врать это плохо, рассказывая разные поучительные притчи, поэтому я выросла умницей и послушницей.

На веранде гремят стаканы, звучит радостный мужской смех – дед поздравляет внука с грядущим появлением первенца, а мне поскорее хочется отсюда уйти. Но время, как назло, тянется как резина.

– В честь чего веселье?

Позади раздался картавый, не слишком любезный голос. Оборачиваюсь, вижу немолодую женщину в стильном брючном костюме цвета морской волны. В руках она держит сумочку Луи Виттон, возвышаясь над нами на высоченных лабутенах.

Всматриваюсь в её лицо, не могу понять сколько ей лет. Кожа неестественно натянута, блестит как фарфор из-за многочисленных косметических процедур, а губы похожи на два пухлых вареника. Плюс, незнакомка разукрасила своё лицо броским макияжем.

– А, это ты, Лада, какими судьбами тебя сюда занесло?

Дамочка высоко задирает голову, цокая каблучками, уверенно подходит к столу.

– Я всё ещё отношусь к вашей семье, Давид. – Садится на свободный стул, важно закинув ножку на ножку. – Твой сын был моим супругом. Горячо любимым супругом! Но его не стало… И это горе! Давайте помянем.

Подхватывает со стола рюмку, опрокидывая её в себя.

Ммм, она сказала «твой сын».

То есть, она мачеха Рината?

Потому что однажды от коллег я услышала, что мать Рината умерла, а вскоре и отец. Но он успел жениться во второй раз. Из-за потери обоих родителей, поговаривают, у Рината так сильно изменился характер.