Я бы и сама поверила, будь я на месте деда. И сейчас моё сердце сжимается, когда он говорит такие слова. Будто они настоящие. Всё внутри трепещет, а я вынуждена себе напоминать, что мы ведём игру.

На миг захотелось, чтобы это была не игра, а реальность.

Они так сладко прозвучали из его уст… Так твёрдо и одновременно романтично. Любая бы девушка хотела почувствовать тоже самое. Стать второй половинкой такого сногсшибательного мужчины, о котором мечтают все.

Старик протёр глаза кулаками, не отрываясь от меня ни на миг.

– Эй, Клавдия, что-то по крепче мне принеси!

– Валерьяночки? – защебетала сиделка, на что Давид раздражённо нахмурил лоб.

– Не зли меня, неси что-то из бара, самое крепкое, на особый случай.

Поклонившись, Клавдия засеменила в сторону соседней комнаты, оставляя нас втроём.

– Грешишь? За здоровьем совсем не следишь?

– Яйцо вздумало курицу учить?

– Не начинай… – скрипя зубами.

– В баню всё! Есть ли смысл, коли дни твои сочтены?

Дед подъезжает ближе к нам, протягивая мне руку:

– Простите за мою ершистость, залюбовался… – Раздаётся чмок. Удивляет меня тем, что целует мою руку. – Давид! Очень рад! Какая прелестная особа… Как звать тебя, милая?

– Кира Фролова, – отвечаю с видом скромницы, чувствуя, как пышут жаром мои щёки.

Дед Рината что, заигрывает со мной?

Похоже у них это семейное. Вся семейка гонцы за юбками и милыми мордашками.

– Пройдёмте на веранду, там нам будет удобно, как раз через десять минут мне должны подать обед. Вовремя вы приехали! Составите одинокому, никому ненужному старику компанию.

Последняя фраза, сказанная Давидом Аркадьевичем, вызвала у меня жалость. Тот случай, когда ты безмерно богат, можешь позволить купить себе абсолютно всё, что угодно, кроме тёплого внимания близких людей.

– Позвольте мне? – встаю за спиной господина Матвеева, чтобы немного поухаживать за дедушкой, сама начина катить его коляску в сторону просторной, живописной веранды с видом на красочный сад.

– Спасибо, Кира, ты так добра. Даже и не знаю, заслужил ли мой оболтус руку и сердце такого нежного создания? – хохотнул.

– Мы любим друг друга, я уверен, что Кира – смысл всей моей жизни.

Останавливаюсь, бросая на мужчину растерянный взгляд. Кажется Ринат переигрывает. Это ужасно! Такая жёсткая ложь… Но ужасней другое – всякий раз, когда он говорит нечто подобное, признаваясь мне в любви, что-то колет в груди. Глупое сердце подскакивает до самого горла, принимая комплименты за правду.

– Хватит уже, дед, говорить обо мне в дурном тоне! Я к тебе с сюрпризом, а ты ворчишь без передыху.

Подвожу коляску к нужному месту, Ринат берёт меня за руку, уводя за собой, как истинный джентльмен отодвигает стул, приглашая сесть.