Сонька тоже там пасется. Интересно, ребенок у нее тоже с придурью родится? Или не обязательно? Бляха на башку был слабый, а псих, каких поискать. А Сонька тихая. И как она только на Бляху запала? Чудеса… Баб не поймешь…

– Про баб в следующий раз расскажешь.

– Ладно, тогда я пошел.

Чуча кивнул на прощание и стремительно исчез в переулке, а Владан завел машину.

– На рынок поедем? – спросила я.

– Думаю, стоит поговорить с этим Игнатовым.

– Нет. Но фамилию слышал. И про погибшего сына тоже.

Магазин, который притулился возле входа на рынок, больше походил на сарайчик с огромным окном. Окно на ночь закрывали жалюзи, сейчас они были подняты, сквозь чисто вымытые стекла виднелись букеты в пластиковых вазах.

Владан толкнул стеклянную дверь и первым вошел в небольшое помещение, практически всю площадь которого занимали цветы. Звякнул дверной колокольчик. На его звук из-за ситцевой занавески, отделяющей угол комнаты, появился мужчина лет шестидесяти. Хотя, если честно, определить его возраст было затруднительно. Волосы, когда-то черные как смоль, на висках поседели. Стриг он их коротко, а вот бороду отпустил до середины могучей груди. В ухе серьга, из-за серьги и темных волос я поначалу приняла его за цыгана. Однако при ближайшем рассмотрении решила, что ошиблась. Роста он был невысокого, но в плечах, во всей фигуре чувствовалась немалая сила. В общем, с возрастом я запуталась и решила себе этим голову не морочить.

– Здравствуй, Владан, – сказал Игнатов, протягивая руку, Марич пожал ее, ответив:

– Девушку Полиной зовут? – кивнул хозяин цветочного магазина в мою сторону.

– Да, – отозвалась я и поспешно поздоровалась.

– Нужен букет? Для какого-то особого случая? – вопрос он задал таким тоном, что стало ясно: он сильно в этом сомневается.

– Надо поговорить, – мягко заметил Владан.

Хозяин, кивнув, приподнял занавеску.

– Проходите, поговорим. Думаю, по пустячному делу ты бы не пришел. Заодно, кстати, чаю попьем.

В углу стоял пластмассовый стол, скамья и пара складных стульев. За столом сидела девушка с россыпью веснушек на бледном лице. Видимо, дочь Игнатова, та самая Сонька. Девушка была в положении, на последнем месяце, живот заметно выпирал.

– Я тебя знаю, – заявила она Владану и широко улыбнулась. – Тебя все знают. И боятся. А чего тебя бояться? Ты же не злой.

– Это точно, – в ответ улыбнулся Владан. – Бояться меня нечего. А ты красотка.

Девушка засмеялась, откинула назад голову, а отец сказал:

– Иди домой. Нечего тут сидеть.

Судя по всему, они недавно обедали. На столе – контейнеры и пластиковые тарелки. Пока Игнатов заваривал чай, Соня быстро собрала контейнеры в холщовую сумку, а пластиковые тарелки в пакет, хмуро кивнула отцу и ушла, вроде бы обидевшись.

Мы устроились на скамье.