Я никому не враг, клянусь Аллахом! Вот так живу, понял?

— Нормально живешь, Сулейман, — ответил я. — Не хуже других.

— Точно, — подумав, сказал он. — Не хуже других. Не хуже.

Кровельный топор — не совсем обычный топор. К традиционному стальному топорищу приваривается перпендикулярно лезвию стальная же труба длиною в полтора метра. Таким топором ударяют сверху вниз, держа трубу в обеих руках, в точку, находящуюся прямо под ногами.

Но сначала надо одеться как подобает. Шерстяные носки, подштанники, два свитера, сверху — грубые рабочие брюки и телогрейка. Вся конструкция надежно перетягивается и замыкается солдатским ремнем со звездой на бляхе. Солдатский ремень незаменим в кровельном бизнесе.

Обязательны ботинки на толстой подошве: чем толще, тем лучше. Иначе можно серьезно обжечь ступню.

Одежда вся своя, работодатель обеспечивает только инструментом и рукавицами.

Вооружившись топором, иду по лестнице через все пять этажей, с самого низа на самый верх. Наша команда базируется в подвале здания. Здесь переодеваемся, и жрем, и спим даже. Переезжая с объекта на объект, мы — отряд пролетариев, бригада «Ух» — обычно устраиваем базу в подвале, больше негде. Летом, в каникулы, школы и училища пусты, и база может быть организована в каком-нибудь классе либо в спортивном зале. Но сейчас ноябрь, учебный процесс в разгаре, и директор училища не нашел для нас ничего лучше подвала.

Впрочем, нам все равно. Для нас главное — розетка, кипятить воду. Еще крайне желателен стол со стульями, — все мы люди и хотим обедать по-людски, за столом. Однако если мы и люди, то из нижнего класса общества, люди третьего сорта (но не последнего), и если приходится укреплять миску с едой меж колен — это не причина для недовольства.

Поднимаюсь по лестнице. Шум, хохот, мимо пробегают группы юнцов и юниц — студенты училища. Пахнет девичьей секрецией и косметическими жидкостями для борьбы с подростковыми прыщами.

Я умиляюсь. Сам воняю гудроном и табаком.

Много задорной, громогласной матерной брани и голого тела. Холодно, сыро на дворе, днем едва плюс пять, почти каждый день небо грузит Москву ледяными дождями — но студентки предпочитают полуобнаженное состояние. У большинства выставлены напоказ животы (пупки проколоты) и колени. Впрочем, мини-юбок мало, дети обоих полов предпочитают в основном джинсы, и я, неторопливо шагая по ступеням, понимаю, что здесь, на окраине столицы, процветает чисто гарлемская мода.

Училище готовит менеджеров ресторанного и отельного бизнеса, но подростки мало похожи на будущих метрдотелей или портье; судя по лицам и жаргону, девять из десяти не сумеют даже правильно произнести слово «метрдотель», однако совсем не переживают по этому поводу.

Дойдя до третьего этажа, злобно одергиваю себя.