Наверное, бобины с фильмом слишком долго переезжали из гарнизона в гарнизон и каждый солдат-киномеханик считал своим долгом вырезать один-два кадрика, самых красочных, на память.

Впрочем, тощий боец увидел достаточно, чтобы понять: Цой не умеет бить ногой в голову, у него нет растяжки.

А у тощего — была. Не идеальная, — но лучше, чем у Цоя. Если бы не зима, если бы не артрит, возможно, тощий уже сидел бы в шпагате и наслаждался победой.

Постепенно шпагат стал навязчивой идеей. Тощий не просто хотел, — он вожделел со всей юной страстью. Он упражнялся до самого дембеля. Уже было ясно, что его связки не просто короткие, а ненормально короткие. Тщательно разогретые, ноги прекрасно слушались, но спустя час после того, как довольный и уставший спортсмен, кое-как умывшись из ведра, выходил за порог зала, ноги остывали, и проклятая система из мяса и жил опять сокращалась до своей обычной убогой длины.

Но начинающий каратека не переживал: он знал, что скоро вернется домой — и вот тогда начнется настоящее дело. Боевым искусствам будут посвящены несколько ближайших лет. Каждый день по нескольку часов, без спешки, с полной концентрацией.

Шпагат был неизбежен.

Демобилизованный рядовой боец войск ПВО переступил порог родительской квартиры в ноябре восемьдесят девятого года. Через неделю узнал, что неподалеку открывается клуб карате, и тут же внес плату за три месяца вперед.

Воспоминания о полутемном, пахнущем гнилым деревом армейском спортивном зале, о ржавом обогревателе и нацарапанных гвоздем отметках на сыром полу теперь вызывали только улыбку. Гражданская жизнь — это прежде всего масса свободного времени. Растяжке посвящалось два часа в день, по сорок пять минут утром, днем и вечером. Сделав сто пятьдесят приседаний и по сто пятьдесят махов правой и левой ногой, решительный дембель садился в ванную и включал горячую воду. Наполнял корыто так, чтобы ноги полностью погрузились в кипяток, и сидел, сколько мог выдержать. Далее — сопревший, задыхающийся — выпрыгивал, облачался в толстые шерстяные штаны, надежно хранящие тепло, — и делал еще по двести махов.

По вечерам — обязательный поход в видеосалон (если это было по карману). Неловкие костоломы — Сталлоне и Шварценеггер — не возбуждали, зато малый по имени Ван Дамм очень нравился. Его растяжка была великолепна. Культовый фильм «Кровавый спорт» был просмотрен около тридцати раз. Особенно импонировало, что у Рубанова и Ван Дамма одинаковый рост: метр семьдесят семь сантиметров.

В карате-клубе дембель скучал. Пока все делали по тридцать отжиманий на кулаках, он делал шестьдесят. Если вставал в спарринг — старался не бить в полную силу.