Я облачилась в свой самый скучный серый балахон, даже не попыталась запудрить или замазать очень заметные при дневном свете шрамы на лице, волосы стянула аптечной резинкой. Взглянула на себя мельком в зеркало: не женщина, а сухая, плоская функция, бланк казенного протокола с перечнем пунктов.

Ровно в два я открыла дверь на звонок. Мы обменялись сдержанными кивками приветствия, я провела его в гостиную. Поставила на журнальный столик между двумя креслами бутылку минералки и два стакана. Зажгла торшер с тремя сильными лампами.

Петров взглянул на меня с ироничным интересом:

— Я полагаю, моя задача — смотреть в глаза? Нет возражений.

Потом он очень коротко, лаконично, в логичном порядке изложил то, что узнал от Сергея, прочитал в материалах по делу. От него, кстати, я узнала, что Хорхе Кастандо, поставщик устриц моей тете, обслуживает также и папу Эльвиры Сергеевой, дипломата в отставке, который живет сейчас в Испании.

Сережа не успел мне сказать.

За эти минуты я успела заметить, насколько адвокат Петров отличается внешне и по поверхностным проявлениям от Игоря. В чем-то, видимо, противоположность. В нем не было ожидаемой адвокатской обходительности, он не старался быть обтекаемым и гладким в формулировках и выводах.

И внешне — да, сухощавое, правильное лицо, но под широким лбом с глубокими линиями морщин, под темными бровями и ресницами — очень темный, острый взгляд, который, кажется, может взорваться в любой момент.

Я узнала в нем собственную скрытую ярость и ждала паузы, чтобы сказать «спасибо, нет».

Мне незачем усиливать свой яд, большей концентрации не бывает.

— Я так понимаю, главным подозреваемым становится Игорь Сергеев. От его мотивов следствие тянет ниточки к прошлым делам — убийство вашего мужа и гибель дочери. В целом раскрывается заговор довольно большого и влиятельного круга людей. Мне хотелось бы услышать ваши требования к адвокату в подобном процессе, — сказал он.

— Идея проста, — ответила я. — Если мы решим, что врагов нужно добить, — их нужно добить. Но если я вдруг решу, что нужно остановиться, если мне все это покажется безумием, — нужно встать на пути лавины, всего того, что мы заварили. Полагаю, ни один адвокат на это не пойдет. Спасибо за встречу, я так и думала.

— Пожалуйста. — Петров встал. — Ничего, что я согласен на условие?

— Я подумаю, хорошо?

Мы вышли в прихожую. Петров был высокий, широкие плечи и крупные руки, как будто человек знает, что такое тяжелый физический труд. Он взглянул на меня серьезно и строго, без малейшей симпатии. Сама не знаю, почему я вдруг произнесла:

— Мы с Игорем Сергеевым — любовники. Я пошла на это, когда мы уже подозревали его в заговоре против моей семьи.

— Я понял, — ответил он.