Слабенько, я бы в любой момент освободился легким движением, но не стал. — Вы, Евгений Александрович, спаситель мой. И я это помнить буду до конца. Пожить дали… Я не забуду! Поверьте, Манассеины умеют быть благодарными.

Он замолчал и отпустил мои пальцы. Маловато силенок всё-таки.

— Я не ради благодарности это все делал — новый метод позволит вылечить других пациентов.

— Понимаю. Слышал и о другом вашем успехе. В госпитале только и говорят о переливании крови.

Хоть и занимал бывший министр отдельную палату, слухи, конечно, по клинике ходят. Причем в основном ножками медсестер — любят женщины языками почесать.

— Все прошло удачно, — покивал я. — Но есть трудности с хранением крови. Нужны холодильники, а по уму — специальные станции. Хранение в соответствующих условиях несколько продлит время, когда можно применять…

— Да, слышал про москвичей. В кои веки обошли столичных… Впрочем, продолжайте. Станции?

— Да. И при них — донорская служба. Люди приходят, сдают кровь. Ее консервируют и хранят. При нужде можно перевозить. Туда, где понадобится большое количество…

Манассеин задумался, постукивая пальцами по перекладине койки.

— Что же… ради такого дела я и Витте могу побеспокоить. Конечно, когда встану на ноги.

Я заулыбался. Если такой мастодонт политики, как Николай Авксентьевич начнет оказывать протекцию донорскому движению — дело считай в шляпе. И деньги найдутся, и помещения.

— Что самое срочное в вопросе переливания крови?

— Холодильники на аммиаке. Делает их американская фирма Домелре. Я уже узнавал — могут держать температуру от двух до шести градусов по Цельсию. Как раз то, что нам надо.

— Первые агрегаты велю закупить за свой счет, — твердо произнес бывший министр.

 — Привезут прямо сюда, к Николаю Васильевичу.

— Тут же есть смысл открыть и первую станцию переливания крови в стране, — кивнул я. — Очень бы помогло делу, если кто-то из высших чиновников при репортерах сдал свою кровь.

Манассеин внимательно на меня посмотрел, вздохнул:

— Поговорю с Его Императорским величеством. Он очень любит все передовое. Только узнает, что кровь можно запасать впрок, да еще и для армии и флота — даже просить не придется.

Это было гораздо больше, чем я ожидал.

Если Николай сдаст кровь и про это напишут в газетах — на улицах будут стоять очереди из желающих. Огромный пинок для донорского движения!

Судьба явно была к нам благосклонна. Ничего с первым пациентом, перенесшим, опять же, первую в истории гемотрансфузию, не случилось. Порозовел даже. Но вот когда я Николаю Васильевичу рассказал, что надо делать и почему, он за голову схватился. И тут же упросил меня провести занятие с врачами о подводных и надводных камнях процесса. Каюсь, не хотел, но пришлось.