Считали мы по самому первому стандарту — убитый круг культуры стафилококка диаметром двадцать четыре миллиметра и есть та самая единица. Остальные я просто не помнил, а этот был записан в «золотой лекции».

— Моровского пригласи, Слава.

Вацлав ждать себя не заставил, наверное, рядом совсем был. Больных с гнойными инфекциями нашли аж троих. И всех даже спрашивать разрешения на испытания не надо было — за еду эти люди согласны на всё. Два гнойных конъюнктивита и одна флегмона стопы. Насчет последней я был не совсем уверен. Но пусть будет. Посеять культуру из отделяемого, определить возбудителя…

— Один конъюнктивит — контрольная группа.

Дозировку… для глаза пять единиц шесть раз в сутки, для ноги — пусть будет двадцать. Антонов, сделаешь?

— Д-да, — кивнул Слава. Ишь, как понял, что к истории приобщается, так и заикаться вдруг начал.

— Вацлав Адамович, за вами наблюдение и тщательное протоколирование. С фотографиями! У нас тут специалистов, как выяснилось, даже в избытке, — не удержался я от сарказма. — Пригласить стороннего наблюдателя из университета, а лучше нескольких. Нотариуса для заверения лабораторных журналов.

Цели поставлены, задачи определены! За работу, товарищи!

На товарищах я и спалился. Слово вроде и общеупотребительное, в армии, или на должности какой, но всякие смутьяны уже активно пытаются заграбастать его себе монопольно. Поляк вылупился на меня, открыв рот. Славка же, наоборот, посмотрел в восторге.

На такой бодрой ноте я вышел из кабинета, и даже начал насвистывать песенку про полет на луну. Правда, секунды через три я сбился и замолчал. Но Должикова поразить успел.

— Кстати, Егор Андреевич, подготовьте к моему возвращению два приказа, — дал я ценное указание.

Вот профессионал! Ни на секунду удивления не показал. Записал, кивнул, и дальше работать начал.

Во дворе стоял Ли и разговаривал о чем-то с Чириковым. Мне даже немного стыдно стало — со всеми этими приключениями я довольно основательно забросил занятия. В Пятигорске так и вовсе ни разу даже зарядку не делал. Естественно, тут же дал себе обещание перестать волынить и теперь заниматься рукомашеством и ногодрыжеством регулярно. Вот только в Питере дела завершу — и сразу. Прямо на следующий день.

Если более реалистично, то через день, но точно не позже.

А не попросить ли у моего учителя повторный сеанс связи с космосом? Может, удастся вспомнить формулу изониазида, которым не один десяток лет лечили туберкулез и травили собак? Она простая вроде. Удалось бы заодно и проблему с цесаревичем задвинуть подальше. Да и с доктором Чеховым тоже. И еще миллионами больных. Я бы ее даже кому-нибудь втихаря отдал бесплатно, чтобы не светиться.

Естественно, вот так, с размаху, я просьбу высказывать не стал.