Схватив первую попавшуюся ручку и открыв альбом на чистом листе, я принялся писать.

Я посмотрел на слова, которые написал в альбоме Зельды одной из ее специальных ручек. Потом тихонько вырвал лист и сложил несколько раз, чтобы он залез в конверт. У меня дрожали руки и путались мысли. Умиротворение, которое я испытал, проснувшись рядом с Зельдой, смешалось в моем сердце с тем кошмарным днем, когда произошло ограбление. Ее живая энергия и тепло разительно контрастировали с воспоминанием о том, как умер человек.

Ответ пришел несколько секунд спустя.

Я отложил телефон и покрутил письмо в руке. У меня чесалась кожа от сумасшедшего, отчаянного желания передать его миссис Джей как можно скорее.

Зельда зашевелилась, потом присела и остановила взгляд на письме в моей руке.

– Пишешь послания с утра пораньше? – спросила она с улыбкой. – Нужна марка?

– Ага. – Я снова и снова переворачивал письмо в руке. – Это для… Не важно. Слушай, не хочу казаться козлом, но я попросил Роя зайти ко мне этим утром. Нам же нужно встречаться каждый месяц. На работу я не пойду, поэтому подумал, что удобно будет сделать это сегодня.

Зельда озадаченно улыбнулась.

– Ладно. А почему ты должен из-за этого казаться козлом?

– Потому что я хочу попросить тебя, чтобы ты на это время куда-нибудь ушла.

Она слегка поморщилась. Я знал, что так и будет.

– Прости, пожалуйста, – сказал я, проводя рукой по волосам. – Просто все это и так капец как унизительно.

Зельда подвинулась к краешку кровати.

– Что унизительно? То, что ты встречаешься с Роем? Нет в этом ничего…

– Еще как есть, Зельда. Это унизительно. Чертов инспектор будет обыскивать мою квартиру – нашу квартиру – на предмет незаконных вещей и задавать чертовы вопросы о моей личной жизни.

Зельда встала с кровати, обнимая себя за локти.

– Я и так уже все это знала, Бекетт, – проговорила она со смесью обиды и решимости. – Это для меня не откровения. Я знаю и…

Она пожала плечами и заставила себя посмотреть мне в глаза.

– И мне на это плевать.

Господи, она была слишком красива. Сейчас, когда она только вылезла из моей кровати и мягким голосом говорила, что может разглядеть во мне нечто большее, она казалась прекрасной как никогда.

Во мне не осталось ни злости, ни боли – на сердце было одно лишь болезненное сожаление.

– Но мне на это не плевать, – тихо произнес я. – И мне бы не хотелось, чтобы ты это видела.

Она еще секунду смотрела мне в глаза, а потом тряхнула головой.

– В любом случае, никакой проблемы нет, – сказала она. – У меня сегодня смена в ресторане, и я вернусь домой не раньше двух.

Она сгребла в кучу свою рабочую одежду и пошла в ванную.

– Схожу в душ.