Она встала и вручила мне квадратный подарок.

– С Рождеством тебя.

Она снова улеглась на диване, вытянув ноги и прижав скрещенные руки к груди.

Я снял подарочную упаковку, и в моих руках оказался Рождественский альбом Фрэнка Синатры. Я опустил его на колени и где-то с минуту просидел так, ничего не говоря.

– У моего дедушки была такая пластинка, – сказал я, проводя пальцами по обложке и чувствуя, как в голове начинают кружиться воспоминания. – Мы включали ее каждый год. А потом она потерялась или ее кто-то продал. По крайней мере, когда я вышел из тюрьмы, ее уже не было.

Я поднял голову и заглянул в ее зеленые глаза.

Я взял со стола ее подарок и положил ей на колени.

– Ого, Коуплэнд, не нужно было, – сказала она, снимая с крышки бантик цвета шампанского и открывая бежевую коробку.

– О, боже, – прошептала она и достала снежный шар из гнездышка, образованного бумажным наполнителем. Я наблюдал, как она вертит его в руках, а потом аккуратно встряхивает. На несколько мгновений елку окутали снежинки.

Я потер рукой затылок.

– Это еще и музыкальная шкатулка.

Зельда нащупала крошечный выключатель и щелкнула им.

Нашу крошечную квартиру залили звуки песни «Have Yourself a Merry Little Christmas».

– В этом году у меня хорошее Рождество, Зэл, – сказал я. – Как и поется в песне. А у тебя?

Она отвела свои зеленые глаза от шарика и поймала мой взгляд.

– Теперь и у меня тоже.

Зазвонил домофон, разрушая это хрупкое мгновение.

– Обними за меня Дарлин, – сказала Зельда, вставая на ноги.

– У меня все хорошо, Бекетт, – проговорила она, натянуто улыбнувшись. – Как бы я ни хотела залить вчерашний день алкоголем, сегодня мне не до компаний. Я залезу в душ, может, закажу какую-нибудь еду и посмотрю «Реальную любовь».

– Иди уже к своим друзьям, – сказала она, легонько подталкивая меня в спину. – Нужно показать миру этот свитер!

Она зашла в ванную и закрыла дверь. Несколько мгновений я глядел ей вслед, не в силах пошевелиться, но потом домофон зазвонил еще раз и вырвал меня из оцепенения. Я взял кошелек, ключи и куртку и побежал вниз по лестнице.

Вода в душе была недостаточно горячей, чтобы смыть с меня самые неприятные ощущения, оставшиеся после поездки. Я до сих пор чувствовала, как паника ворочается внутри меня, словно спящее чудовище.

Беспокойное и фыркающее, готовое в любое мгновение проснуться и разорвать меня на куски.

Я ощущала, как вода касается моей кожи, и вспоминала слова тетушки Люсиль, которые спасли меня в Филадельфии. Нужно было обдумать их за рисованием. Но сейчас мне хотелось ненадолго вырваться из собственной головы.

Я поспешно вышла из душа, натянула мешковатые фланелевые штаны, носки, футболку и толстовку. Подошла к дивану и взяла снежный шарик, наблюдая, как внутри него кружатся белые хлопья.