— Вы нагрубили фрау Брегенц, сказали, что она уже не в том возрасте, чтобы иметь детей, и что она не сдавала двух юридических экзаменов, — возмутился господин доктор Эркель.

Ах ты боже мой. Я распиливаю самого крупного преступного клиента в истории фирмы, а на меня злятся за то, что я возразил секретарше? Я не смог сдержать смех.

— Вы находите это забавным? — выпалил господин доктор Даннвиц.

— Нет, я не нахожу это забавным.

— Фрау Брегенц работает в этой фирме уже двадцать лет. Вы ничем не лучше ее, хоть и получили высшее образование. У нас тут недопустимо такое сословное высокомерие.

— Спасибо за ваше замечание, господин Эркель.

— Господин доктор Эркель, — уточнил тут же господин доктор Эркель.

Так как в моем расслабленном настроении мне совершенно не хотелось накалять обстановку, я попытался дипломатично найти выход из ситуации.

— Послушайте, у меня и в мыслях не было обидеть фрау Брегенц. Но когда я в свободную от работы субботу — субботу, посвященную ребенку, — прихожу с дочкой в офис и при входе на меня срываются с цепи, это не способствует здоровой рабочей атмосфере. Она облаяла меня, я облаял ее в ответ.

На мой взгляд, я действовал очень осознанно. Мои слова звучали уверенно, дипломатично и отвечали требованиям моих собеседников. Так мне казалось.

— Фрау Брегенц не за что просить у вас прощения, — выдал в ответ господин доктор Эркель. — Офис — это не детская площадка. Ваша дочка изрисовала весь конференц-зал.

Я сделал глубокий вдох, представил озеро за окном кабинета и почувствовал почву под ногами.

— Дома я решаю этот вопрос с помощью очистителя для стекол и кухонной тряпки.

Я не узнавал себя. Неужели это я только что хладнокровно дал своим шефам совет по домашней уборке, вместо того чтобы дрожать от страха перед ними?

— Вы нанесли фрау Брегенц оскорбление, граничащее с сексуальной дискриминацией. Подобного мы не потерпим. У нас здесь царит равноправие, — вырвалось из уст господина доктора Даннвица.

Совершенно очевидно, что тут мой эксперимент с приписанной благожелательностью натолкнулся на жесткую реальность. Я переключился на адвокатский модус и начал сыпать аргументами.

— Что касается равноправия, сколько женщин-партнеров сейчас в фирме? — поинтересовался я.

— У нас нет партнеров женского пола, — донес до моего сведения господин доктор фон Дрезен.

— И это называется равноправием без дискриминации, — констатировал я.

— Что вы хотите этим сказать? — проворчал доктор Эркель.

— Я лишь указываю на тот факт, что даже женщины, сдавшие два государственных экзамена, совершенно очевидно не могут сделать карьеру в этой фирме. Как раз из-за их способности рожать детей.