Теперь верила только Ярославу. С ним у меня словно выросли крылья. Он ничего не запрещал мне, не бегал жаловаться, а все потому, что теперь все время находился со мной. Каждый миг, каждое мгновение. Разбитая коленка, сломанная рука, ссора с Дианой, которой, оказывается, Ярослав очень нравится. Он словно мой фотоальбом, в котором хранились самые яркие и не очень моменты этих двух месяцев. Ссоры забылись, мы стали по-настоящему близки. И главное — он мог ответить на любой вопрос в отличие от родителей, которые постоянно просили посмотреть в Гугле. И только одно омрачало нашу дружбу. Его неумное желание забраться в сейф в родительской комнате. Он порой просил узнать ту или иную информацию, в основном цифры значительных дат. И злился, когда очередной набор цифр не подходил.

— А не проще узнать у папы? Он так тебя любит, неужели откажет? — спросила я в последний день лета, пока крутилась в новом школьном костюме. Завтра мне предстояло пойти в новый класс и не хотелось выполнять дурацкие поручения Ярослава. Тем более что они ни к чему не приводили.

— Он тут же перестанет мне доверять, если я начну спрашивать прямо. Тебе не надоело на себя пялиться? — читал он свою книгу по бизнесу. Но я-то знала, что у него там комиксы. Он делает все, чтобы заслужить расположение папы, хотя я не понимала, куда уж больше. Тот даже его на охоту брал в чисто мужской компании.

— Я же красивая. Мне нравится смотреть на себя. Разве я не красивая?

— Свет мой зеркальце, скажи, — усмехнулся этот дурак и посмотрел на часы. — Ладно, давай на боковую. Завтра в школу.

— Ты волнуешься? — спросила я вслед, и он пожал плечами.

— Я же не девочка, чтобы волноваться.

— Но ведь будут новые одноклассники. Ты мне вообще ничего про старых не рассказываешь.

— Они мне были не интересны. Впрочем, не думаю, что что-то изменится здесь.

— А ты не боишься, что тебя будут обижать?

— Главное, чтобы не обижали тебя, Мира, — последний раз оглядел он мои белые носочки, юбку солнышком и рубашку. — А я сын хозяина города. Кто меня тронет…

И то верно. Он кивнул и вышел, а я еще раз крутанулась перед зеркалом и стала все снимать как раз, когда пришла мама.

— Наболтались? — тогда я еще не понимала, почему она была так недовольна нашей крепкой дружбой и обижалась на нее.

— Почему ты не любишь Ярослава?! Ведь он такой хороший! Заботится обо мне.

— Порой мне кажется, что чересчур заботится.

Мама помогла мне развесить вещи, расчесать перед сном волосы.

— Это… — она посмотрела на меня в зеркало, но не отрыла рот, словно не знала, что сказать. — Неплохо. Просто у каждой девочки должны быть подружки, а ты со своими уже не дружишь.

— Потому что они дуры, — пробурчала я, вспоминая девчонок с катка.