По существующим внутренним правилам показания преступников о применении к ним незаконных методов физического и морального воздействия априори считались наглой клеветой и оговором. Переломить ситуацию в пользу жалобщика могли показания свидетелей, заслуживающих доверия, или следы избиения на теле задержанного. Ни свидетелей, ни синяков у Соколовой не было. От показаний ее папаши-алкаша в инспекции не глядя отмахнулись.

Еще одно малозначительное происшествие ко мне прямого отношения не имело. Игорь Андреев давно стал позволять себе появляться в райотделе в нетрезвом виде.

Во вторник вечером он, пьяный, попался Николаенко и был отстранен от несения службы.

В среду утром на трассе по направлению к Новосибирску насмерть разбился в дорожно-транспортном происшествии председатель областного совета профсоюзов семидесятилетний Владимир Маслов. Об этом дорожном происшествии я узнал в четверг, но никакого значения ему не придал. А зря! Уже утром в пятницу меня вызвали в отдел кадров и объявили, что горисполком пересмотрел свое предыдущее решение и признал меня не нуждающимся в получении отдельного жилья.

— Что это означает? — спросил я, рассматривая копию постановления.

— Это значит, — ответил кадровик, — что квартиру ты получишь в общем порядке, то есть тогда, когда ты будешь женат и у тебя будет как минимум один ребенок. Для начала я советую тебе встать в очередь на получение комнаты гостиничного типа.

— Да я уже стою в этой очереди, дай бог памяти, сто двадцатым, что ли. Я получу гостинку по общему списку лет через пять, не меньше.

— Если женишься и у тебя родится ребенок, то мы передвинем тебя в середину списка, а пока, — кадровик развел руками, — извини, дружок, твой блат не сработал!

Из отдела кадров я вышел в прострации, которая быстро сменилась яростной ненавистью к Журбиной: «Обманула, сволочь! Как слепого щенка, вокруг пальца обвела! Я-то, простофиля, ей поверил, а она, оказывается, тварь тварью.

Встретил бы, убил на месте! Что я теперь в общаге скажу? Какой изгиб синусоиды! Из князи — в грязи! Мать его, кто меня только за язык дернул этой квартирой похваляться!»

Вернувшись к себе, я забросил всю работу и стал названивать в поисках Журбиной по всем известным мне телефонам.

Я даже дозвонился до «Изумрудного леса» и дома отдыха «Журавли». Валентины Павловны нигде не было, и никто не мог объяснить, куда она делась.

В отчаянии я хотел напиться, не дожидаясь конца рабочего дня, и, наверное, так бы поступил, но меня вызвал к себе Николаенко. Едва войдя к нему в кабинет, я отбросил все личные проблемы и стал осторожным, как человек, встретивший на узкой лесной тропинке ядовитую змею — за приставным столиком возле полковника сидел уже знакомый мне контрразведчик, наш куратор от КГБ.