— Может быть, это сама Журбина застрелила Ленку, теперь мне лапшу на уши вешает, что человек в куртке с капюшоном — это их пацан? Интересно, какие у нее отношения с плешивым толстячком Валериком? По разговорам — они сожители, но у Валерика есть сын, который выполняет указания Журбиной… А ноги у Валентины Павловны крепкие! Я видел, как она через лужу перепрыгивала на кладбище: как козочка молодая, скок, скок! Может быть, это ее Полина Александровна за парня приняла, в капюшоне-то лица не рассмотреть? Но какой у нее мотив убивать Лебедеву? Пока неизвестно».

Во дворе многоэтажного дома мальчишки играли в «палки-банки».

Один из них промазал по пирамидке, и его бита едва не попала мне по ногам. Я погрозил пацанам кулаком, они виновато развели руками, мол, мы не виноваты: двор маленький, играть негде.

Я похлопал себя по груди, проверил, на месте ли блокнот Лебедевой.

«Блокнот Николаенко мог обнаружить где угодно: на месте убийства Лебедевой, в ее комнате в общежитии, даже в квартире у ее родителей. Блокнот маленький, его можно от понятых или коллег незаметно положить в карман. А дальше? Зачем Игошин хотел подбросить блокнот в одежду Вьюгина? Опа! Он хотел положить блокнот в повседневный китель Сергея Сергеевича и привязать этот китель, со следами пороха на рукаве, к квартире Лебедевой.

Умно! Если бы не Журбина, я бы не сразу протянул логическую цепочку от блокнота к следам пороха на кителе. Вот что значит — у женщины были мужья-милиционеры! Правда, одного из них она ликвидировала руками Николаенко, а второй где-то сам сгинул. А дочь осталась. Интересно, дочка такая же красивая, как мать в молодости?»

Погруженный в свои мысли, я незаметно для себя пришел на почту.

На стенде с информацией для посетителей висел плакат с Брежневым, призывающим к борьбе за мир во всем мире. Этот плакат вернул меня к действительности.

«Везде Брежнева уже со стендов сняли и поменяли на Андропова, а у них все еще Леонид Ильич рукой машет. Застойная контора — советская почта».

Получив бандероль размером с обычную тетрадь, я пошел в райотдел. Другого места для вскрытия посылки мне просто на ум не пришло. Если в ней доллары, то я вызову дежурного по РОВД к себе в кабинет, и мы составим акт об обнаружении в почтовом отправлении запрещенной к свободному обращению в СССР валюты иностранного государства.

Какие ко мне могут возникнуть вопросы? Да никаких! Я в эту бандероль доллары не прятал.

В райотделе меня встретил Литвиненко.

— Ты не знаешь, — поинтересовался он, — а где все инспектора? Ни одного на этаже нет.

— Да-да, я знаю, — так же тихо ответил Литвиненко. — Лаптев, вы в следующий раз об этом в коридоре не говорите. Мало ли кто нас услышать может.

Закрывшись на ключ в кабинете, я осмотрел бандероль.