У дверей в кабинет начальника РОВД толпились сотрудники, по разным причинам оказавшиеся ночью в райотделе. Серега рыкнул на них, и всех как ветром сдуло — разошлись по этажам обсуждать невиданное происшествие.

Я и Матвеев подошли к Вьюгину. На рабочем столе у начальника райотдела лежал конверт, подписанный «Лаптеву».

— Чего смотришь, бери! — Матвеев обернулся, убедился, что в дверях никого нет. — Сейчас сюда сам знаешь сколько народу понаедет, хоть святых выноси.

Я спрятал конверт в карман.

— Андрюха, ты в последнее время с Сергеевичем тесно общался… Может быть, ты объяснишь…

Я вытащил конверт, протянул его Матвееву.

— На, прочитаешь, потом мне отдашь.

В коридоре раздались голоса направляющихся к нам людей. Я оставил письмо себе и отошел от стола, Матвеев остался на месте.

Первым в кабинет не вошел, а ворвался Николаенко. Едва глянув на труп, он воскликнул:

— Успел-таки, сукин сын! Кто же тебе, падла, стуканул, что мы едем?

За ним вошел уже знакомый мне сотрудник КГБ, опрашивавший меня после истории с долларами. Следом еще несколько офицеров милиции и непонятных личностей в штатском.

Я бочком-бочком двинулся к выходу, но Николаенко заметил меня.

— Лаптев, скажи мне, в этом городе что-нибудь происходит без твоего участия? Какого черта ты здесь делаешь? А ты чего здесь встал? — переключился он на Матвеева.

Серега до сообщения о самоубийстве Вьюгина успел «принять на грудь». Открой он рот, и Николаенко порвет его в клочья, как Мелкумяна. Спасая товарища, я принял удар на себя.

— Товарищ полковник! — Я, как бы случайно, зацепился ногой за стул и упал к ногам майора из областного управления. На произведенный мной грохот все обернулись. Матвеев, пятясь назад, отошел от Николаенко на безопасное расстояние и выскользнул из кабинета.

— Да пошел он на хрен, этот Лаптев! — вмешался чекист. — Иди отсюда, не мешай нам работать.

Я по тускло освещенным коридорам райотдела вернулся к себе. Зыбина уже увезли на нашей дежурке в больницу, «Скорую» дожидаться не стали. Инспектора, узнав о приезде начальства из областного УВД, спешно разошлись по домам. Остался один Матвеев. Я достал конверт, вынул из него лист бумаги, развернул, прочитал, передал Сергею.

— «Я не убивал ее», — вслух прочитал он, перевернул лист, посмотрел на оборотную сторону.

 — Все, что ли? Это он про кого пишет, про ту бабу, на похоронах которой тебя с долларами загребли?

— Арестовали меня в другом месте, но пишет он про нее, про Лену Лебедеву.

— Андрюха, ты слышал, что Николаенко сказал? — Он вернул мне письмо.

— Я не только слышал, я еще и видел. Мужик, который зашел следом за Николаенко, из КГБ. Он допрашивал меня той ночью, когда ты за мной приехал.

— Да знаю я его. Это наш куратор от КГБ. Сдается мне, они арестовывать Сергеевича приехали.