Я себя скверно чувствую из-за того, что сомневался в ней. – Он замялся. – А сейчас, если вы не против, я пойду к Энн. Она очень расстроена…

– Да, конечно. – Рейф кивнул.

Бен побрел прочь, оставив братьев наедине.

Несколько минут они молчали, не находя подходящих слов. В конце концов молчание нарушил Рейф:

– Мне очень жаль, что все это омрачило день рождения твоей дочери.

– Но ведь ты не виноват, что дело так обернулось. Виновник в тюрьме. С него и спрос.

У Рейфа невольно сжались кулаки.

– Джейк, он ведь мог убить ее.

– Но не убил.

– Если бы я не успел вовремя…

– Но ты успел. Теперь она в безопасности.

Они не упоминали о ребенке, которого носила Джесс. Возможно, будет еще один пострадавший от безумия Фенстона. У Джейка родился первый ребенок, а второй ребенок Рейфа может в тот же день умереть. Ему невыносима была даже мысль об этом.

У Рейфа сжалось горло, и он никак не мог проглотить застрявший в нем комок. Джейк положил ему руку на плечо.

– Послушай, Рейф, с Джесс все будет в порядке. И с ребенком. Я это знаю. Чувствую. Вот увидишь, все так и будет.

Рейф кивнул, но эти слова не убедили его, Джейк видел. Последние два года подорвали веру Рейфа в свою удачу.

Оставив брата, Джейк пошел к собравшимся в комнате ожидания родственникам.

Рейф повернулся спиной к освещенному коридору, его настроению больше соответствовал мрак за окном.

«Я беременна». Сначала он просто растерянно уставился в карие глаза Джесс. Потом локоть Бена привел его в чувство.

– Рейф, ты слышал, что она сказала?

Рейф сгреб Джесс в охапку и понес сквозь разломанную дверь спальни. Бен последовал за ним, предложив довезти их на полицейской машине.

Он держал Джесс на коленях на заднем сиденье машины, но эта дорога в больницу казалась ему какой-то нереальной, словно он наблюдал за собой со стороны. Джесс ничего не говорила, только смотрела на него настороженными, полными слез глазами.

В приемном покое ее сразу положили на каталку и увезли. С тех пор прошло уже два часа. Бен успел съездить в участок, разобраться с Фенстоном, но до сих пор им не сказали ни слова о состоянии Джесс.

Что они там так долго делают? Может, не могут остановить кровотечение? Может, ей сделали срочную операцию? Может, ее жизнь и жизнь ребенка в опасности?"

"– Нет! – Рейф не сознавал, что простонал это слово вслух, пока не услышал звук своего собственного голоса, молящего судьбу, молящего Бога.

Джесс не может умереть. Не может! Она слишком дорога ему. Он не может потерять ей сейчас, когда только понял, насколько она ему дорога. Ему вспомнилось, о чем спросил его Джейк сегодня днем. Он спросил: «Что самое плохое может с тобой случиться, Рейф? Самое худшее?»

Возможно, он знал ответ на этот вопрос уже тогда.